Ussr

Нет, есть альтернативное решение - ты возвращаешься назад, чтобы помогать живым существам. Своим явлением и картиной себя на фоне реальности ципленок-будда говорит о правде. Это - один из ответов на вопрос, что тебе делать, когда ты всё уже сделал, и тебе ничего не надо. Ты хотел быть самым умным - пожалуйста, ты самый умный. Ты хотел быть богатым - вот вам на кону - миллионы. Ты хотел написать штук двадцать томов мемуаров так, чтобы они все были разные - штамп ОТК - принято. Что еще? А, полёт на луну. Но, я знаю более простой способ достичь всего - справиться с самим собой и держать в руках кнопку от Сансары.

Вы так можете?

Тогда, и нет сомнений - что всё сделано. Другое дело, что лента конвейера продолжает двигаться, и вы всё еще едите. Надо что-то делать, чтобы не превратиться в камень.

Можешь кому-нибудь предложить:

– Хочешь себе в голову жесткий диск?

– Зачем?

– Будешь всё знать.

– Что это такое?

– Это - цыплёнок-будда. Я ношу его в кармане.

Нет, никому за просто так этот жесткий диск не нужен, нужно еще убедить в его необходимости. Почему - нет. Ты же хочешь, чтобы у тебя были друзья. Так же нельзя - что всё двояко безразлично, и, в то же время, ты поглощаешь любой образ, будто бы ты сам его родил. На этом о жестком диске закончим.

Можно продолжить тему, словно бы вы разбили ящик с кафелем. Кусков много, ничего не собрать. Такие и слова. Человек человеку - учитель. Даже если вы собираетесь кого-то побить, это тоже урок, при чем - обоюдный.

С этого момента можно поменять ритм, применив новую тактику. Надо еще раз напомнить - существует действительно двухчеловековые произведения по потенциалу своему. Это надо запомнить.

23. Lager Beer. Еще одна запись в аудиодневнике

С собой нельзя брать никакие вещи. Но я нарушил правила. У меня была банка Lager Beer, чтобы сравнить. Мы пробовали на пивняке. Народ сразу решил, что баночное вкуснее, так как красивше. Все это напоминало, будто бы индейцам привезли бежутерию от господ.

И это всё камень в огород совколюбов. Вы просто забыли. Это было тогда. Теперь я сам понимаю - совок - слово хорошее.

СССР.

Нет, я сравниваю себя того, который жил мелкими тупыми работками, я даже был и специалист по ножам, правда, никого я не резал. Я лишь их бросал в цель.

– Что за пиво?

– Лагер.

– Лагерь?

– Лагерное, видимо.

– Да ты чо.

– Это у них, видать, в ихних лагерях, такое пиво дают.

– В каких ихних?

– Ну, северное?

– Не знаю.

– Холодное. В морозилку клал?

– Да.

– Ишь, лагерь.

24. Письмо от Александра

Есть выражение "В аду - хорошо". Давайте начнём рассматривать его тут же, прямо здесь, потому что никто не знает, в чем его смысл здесь, что уж говорить про наличие смысла там.

В аду часто показывают материальные блага, которые ты хотел взять с собой и не взял. Это первое. На второе - линейка с демонстрации искры жизни на фоне вечной ночи. На третье может быть что-угодно. Очень часто - водка.

Вопреки знаниям и незнаниям, в аду много пьют.

Из ада часто выходят. Торчать вечно там ни к чему. Вас делят на два кусочка. Первый - пустой, а второй - настоящий. Настоящий оставляют, пустой выпускают. Тут всё просто и не требует дополнений.

Размышляя с этой точки зрения, хочется вдуматься - если ни в чем смысла нет, то что же, расслабиться и жить, радуясь? Верно. Проблема же не в вас, что только вы это понимаете.

Утро в аду может начинаться с дождя. Фиолетовые изгибы бесконечной земли. Семена плохого рассвета. Ночь прошла, утро - с вывернутой сединой. Сегодня не будет завтрака. По железной дороге навстречу к вам едет ужасный поезд. Дым его труб напоминает выхлоп "Титаника". Он всегда страшен, даже теперь.

Поезд тормозит. В окне виднеется демон, клыки его свисают, ремни. Ему пора обратиться в мастерскую по расточке рта.

– Я приехал, - говорит он, - пять вагонов спирта. Вставай. Бухать будем.

– Снова бухать?

– Что ты предлагаешь? У тебя есть предложения получше?
– спрашивает демон.

Я не знаю, если честно, с кем он разговаривает. Давайте вести диалог от первого лица, чтобы не терять линию повествования.

– Да, - отвечу я, - только это. Давай, отцепляй вагон.

– А не надо отцеплять, - отвечает демон, - не поеду я дальше, буду тут стоять. Поставлю тормоза. В аду только и делают, что пьют и говорят. Больше никакого занятия. Нет, конечно, можно вариться в котле или сидеть на сковородке, но это уж как дышать, без этого никак. Я, если честно, сам сижу в котле с кипящей водой, хотя и жарко, что терпеть нельзя. Всё потому, что надо протрезветь. Но в котле не всегда протрезвеешь, если ты выпил пол поезда. Засыпаешь. Неплохо трезвит висение на крючке, когда тебе сзади прокалывают позвоночник, и трепыхаешься, радуясь новым ощущениям. Но ладно. Слишком много разговоров.

– Ты говоришь. Я молчу.

– Да. Когда сидишь первые сто лет, ты еще что-то вспоминаешь. Даже водка не помогает, и потому, приходится поддерживать все эти разговоры. Как я могу мало молчать, когда я только и делаю, что разговариваю. Я уже практически спортсмен-разговорщик. Что тебе количество, что качество - все это мне доступно. Я могу говорить до бесконечности.

– Если тебя отправить наверх?

– Нет, "наверху" - такого понятия нет, ты еще не понял, - он открывает вентиль, подставляет ведро. Это - первое ведро. И он продолжает:

– Ты делаешь маленький бумажный кораблик и пускаешь его в море. Как ты думаешь, как долго он будет плыть? Это и есть - реальный мир, и то, куда бы ты меня отправил, это всего лишь отрезок времени, пока этот кораблик не утонул. Ты просто еще не избавился от иллюзии. Но во вторые сто лет всё это и забывается, и можно пить спирт, не опасаясь дурных вопросов. Я знаю, прямо сейчас ты скажешь, что это - не иллюзии, а вопрос понимания. Ты просто не избавился от мыслей. Вообще - от мыслей. Они не нужны. Сама суть познания - это механизм, чтобы биологическое существо взрослело, набирало опыт и продолжало свой род. Всё это только для этого.

Наливает - стаканы литровые. Если вы думаете, что в аду как-то особенно легче пить, то тут вы не правы - всё, как обычно. Литр - он и есть литр. Спирт зеркально чистый. Я всё-таки думаю, что он не прав на счет маленького бумажного кораблика. Но всё это - бесполезные мечты, потому и мечтать вредно, и всё начинается с самого низу. Но, видимо, всё верно - первые сто лет в аду проходят под знаком былого, и от этого невозможно отвязаться. Мысли - в очереди. Одна глупее другой, но всё это не важно. Вот привезти этот поезд наверх, как будет хорошо. Впрочем, там, очевидно, антиалкогольная компания. Там - смысл. Здесь - в разговоры. На самом деле, в аду еще есть и кабаки, и туда можно прошвырнуться чуть позже. Я думаю, мы соберемся и поедем, хотя сейчас это кажется очень мелкой, одноштучной, деталью.