Утро морей

Так что, если бы она все-таки прыгнула, они бы не поняли. Стояли бы над ее телом, над красными пятнами на желтеющей траве, и крутили пальцем у виска. Не жалели бы, нет. Существуют очень строгие критерии для получения жалости. Ника не подходила. Поэтому ее полагалось осуждать и называть зажравшейся. Но ей было бы уже все равно… Если бы она прыгнула.

Но она не прыгнула. Она поднялась на ноги, отряхнула джинсы от пыли и отошла от карниза. Мерзкий голосок, требовавший полета, затих. Это пока. Он скоро поговорит с другими голосами и окрепнет… Например, с голосом ее начальницы. «Давай признаем, Ника, что большого таланта у тебя нет. Твои тексты – это заполнение пробелов между настоящими статьями. А такую тему я тебе не доверю». Или с голосом бывшего. «Просил же, не звони мне больше!» Действительно, не следовало звонить. Просто в тот момент в коконе алкогольных паров вдруг показалось, что поговорить с ним – это единственный способ вырваться из замкнутого круга…

Пожалуй, нужно будет поговорить с психотерапевтом. Или найти нового. А туда, вниз, к желтеющим деревьям, пока рано.

– Ника? – Даша выглянула на крышу, близоруко щурясь. Очки она терпеть не могла, а носить линзы побаивалась. – Все-таки здесь! Мама говорит, что ты – кошка, которая гуляет по крышам.

– Мама фигни не скажет, – рассудила Ника.

– Очень спорно! Вдруг упадешь случайно?

– Не придется делать сложный выбор.

– Ну и шуточки у тебя!

– Какие есть. Чего хотела-то?

Она не была удивлена, что Даша нашла ее. Ника действительно не первый раз приходила на эту крышу, ей нравилось ощущение того, что она ближе к небу и дальше от болота, которое не видит никто, кроме нее.

– Я беспокоилась, – признала Даша.

А вот это уже любопытно. Ника не сомневалась, что перед всем миром предстает радостным солнечным зайчиком. Она хотела этого! Солнечные зайчики не падают. Не могут просто. Все поверили в это – и Даша должна была поверить. Сюрприз…

– Почему ты беспокоилась?

– Да сама не знаю… Но мне кажется, тебе не очень хорошо сейчас.

Что ж, чуда не случилось. Даша была младшей, она и не могла разобраться во всем, а та самая мистическая связь сестер, если таковая вообще существовала, могла дать ей разве что смутную подсказку.

– Со мной все в порядке, – соврала Ника. Это уже стало дежурной фразой, которую она произносила чаще, чем свое имя.

– Не уверена!

– Я хожу к врачу, если ты об этом.

– Я не об этом… Я посоветовать тебе хотела… Ты только не злись!

– Попытаюсь, хотя и догадываюсь, к чему все идет.

Даша подошла поближе и протянула ей небольшую коробочку. Коробочка была яркой и удивительно красивой, нежные цветы, черный фон. Но это не так важно – сейчас у каждой серии свое оформление. Женщины выбирают коробочки с цветами, котятами и графикой. Мужчины берут просто белые или просто черные, такие продаются в барбершопах.

– Даша, не надо, – поморщилась Ника.

– Я же просила не злиться!

– Я не злюсь. Просто не буду.

– Неужели твой психотерапевт тебе не советовал? Вот поэтому я и говорю, что он – шарлатан, нужно искать нового!

– Попридержи искалку, все он мне советовал. Но я сказала ему, что не буду, что нужно справляться по старинке. Тебе повторить то же самое или ты уже уяснила идею?

– Но все пьют замгарин! Я пью замгарин – и ничего! Я бы не стала советовать тебе то, что не попробовала сама!

О да. В чем-то Даша была права: все пьют замгарин.

Теперь уже Ника не могла вспомнить, когда этот препарат вообще появился. Замгарин возник как-то быстро, внезапно и повсеместно, словно его выплеснули на рынок из ведра. Вчера не было, сегодня взошел, как одуванчики в июне. Разбирайте.

Ника долгое время не понимала, в чем вообще прикол. Ну, успокоительный препарат, подумаешь. Первый, что ли? Однако только он почему-то стал модным… Как по щелчку! Щелк – и вот уже его рекламируют красавицы модели, певицы и актрисы. Щелк – и суровый седой журналист рассказывает, что нет средства лучше. Щелк – и замгарин повсюду, не только в аптеках, в супермаркетах тоже, в любом магазине, в отелях, в фитнес-клубах, да где угодно! Хочешь, почтой пришлем?

Это была грамотная, продуманная и безумно дорогая рекламная кампания. Нике сложно было понять такой подход, да она и не задумывалась, своих проблем хватало. Она лишь мысленно посочувствовала дурачкам, которые вложились в это. Да никогда в жизни какой-то там успокоительный препарат не отобьет такие суммы!

Однако ж дурачки оказались не такими уж дурачками. Общество проглотило замгарин и не поперхнулось. Возможно, его пиарщики просто грамотно сыграли на потребности людей получать что-то новое, стильное и непривычное.

А может, все было намного сложнее. Именно поэтому замгарин не пролетел над миром летним пухом, а закрепился, пустил корни и стал врастать в привычную жизнь.

У каждого века своя чума, если задуматься. Иногда она устраивает жатву и уносит сотни тысяч жизней. Иногда она принимает облик войны и тоже берет свою дань. Но потом воцаряются мирные времена, и страх ищет новые дороги, он ведь уже прижился.

Чумой сытого века стала тревога. Телевизор говорил о бедах, которые не видели глаза. Интернет шептал, что это так, верхушка айсберга, а настоящие катастрофы замалчиваются, все совсем не так, как кажется, все врут. Мода требовала становиться сильнее, успешнее, богаче и красивее. Если нет – ты вне игры, и этого даже никто не заметит. Работы стало меньше, и появилось время раздумывать о том, насколько ты счастлив. Результат этих размышлений многим не понравился.

Складывалась парадоксальная ситуация. «Плохо» и «хорошо» существовали одновременно, в одной плоскости. Только тебе казалось, что у тебя все хорошо – и кто-то уже доказывал тебе, что все плохо. Или наоборот. Тебе хотелось выть на луну от отчаяния, но общество заваливало тебя тестами и списками, доказывающими, что ты счастлив. Очень-очень. И не ной.

Страх стал вкрадчивым и беспричинным. Точнее, причина его пряталась, как умелый паразит, и потихоньку высасывала силы из носителя.

На этой благодатной почве уверенно разросся институт частной психологической практики. Увы, панацеей это не стало. У кого-то просто не было денег на такую помощь. А кому-то попадались неудачники, вчерашние отличники, которые заработали свои дипломы усидчивостью и умением зубрить. Они выдавали очевидные истины, которые никого по-настоящему не спасали. Они делали хуже, уверенные в своей правоте.

На помощь им приходила благословенная химия. Таблетки белые, желтые, розовые и голубые. Легкие успокоительные, антидепрессанты, витамины и «вот это вам подойдет». Иногда – травки по рецептам полоумной бабки, которая одним и тем же сбором лечила дела сердечные и геморрой. И снова, кому-то помогало, а кто-то чувствовал себя изгоем, уродцем, который сам виноват в своих проблемах. Тревога пожирала таблетки горстями и довольно кивала.

Вот на эту сцену в танце выбрался замгарин. Впервые услышав о нем, Ника только отмахнулась. Она по собственным причинам не признавала таблетки, чем нехило усложняла жизнь своему терапевту.