Утро морей

Пожалуй, после бесчисленного множества провалов Эвелине приятно было в чем-то преуспеть. Но неужели это оказалось важнее, чем ее собственный сын?

«А твои запои, они были важнее?» – язвительно осведомилась совесть, но была привычно задвинута подальше.

– Папа, смотри, что я нашел! – раздался у него за спиной звонкий голос сына.

Обернувшись, Макс обнаружил, что ребенок с ног до головы покрыт яркими, маслянисто блестящими красками. И это были далеко не краски для детского творчества… Уже предчувствуя неладное, он перевел взгляд на дверь мастерской – и дверь была приоткрыта.

Дальше все происходило как будто само собой. Он всем телом повернулся к сыну, замахнулся – он хотел ударить. Сильно. Он знал, что сможет, и готов был, но каким-то чудом остановил себя в последний момент…

А Франик даже не понял, какая участь его только что миновала. Мальчик, которого никогда не били и толком не наказывали, смотрел на Макса спокойно, он не шарахнулся и не испугался.

Зато испугался Макс. Он понял, насколько сильно мог ударить собственного сына… И как ему было бы хорошо от этого в первые мгновения! Дело было не в том, что Франик добрался до мастерской… точнее, не только в этом. Раздражение и усталость накапливались. Собственные проблемы Макса наложились на проблемы, которые доставил ему сын, и ситуация покатилась непонятно куда.

Макс снова заговорил с Эвелиной о няньке – спокойно, ничего не рассказывая про желание ударить, он просто сказал, что ему нужно хотя бы частично вернуть свою жизнь. Они сошлись на том, что график встреч с Фраником станет прежним. Все счастливы!

И все бы ничего, но в субботу утром снова прозвучал звонок в дверь.

Время было раннее, и Макс оказался трезв. Ну, или почти трезв, одна бутылка пива не считается. Был бы пьян, может, додумался бы не открывать. А тут подошел к двери, распахнул ее, потому что не ожидал подвоха.

В комнату тут же влетел Франик, а в коридоре у порога остался Александр Туров, нынешний, пусть и ненадолго, муж Эвелины, протягивавший Максу детский рюкзачок.

– Ты тут что делаешь? – поразился Макс. Рюкзачок он не тронул.

– Курьером работаю.

– Что? Почему?..

– Это ваши дела, меня в них не втягивайте, – поморщился Туров. – Лина просила доставить мальца сюда, я сделал.

– Мы же договорились на няньку!

– Подходящую няньку она еще найти не успела. Она должна была остаться с ним, но ее вызвали на очередное собрание. Она попросила отвезти его к тебе.

– Что?!

Это уже было за гранью – наглости и здравого смысла. Только что ведь поговорили! Она знала!.. Ей просто было плевать.

Ему сейчас нельзя было оставаться наедине с этим ребенком. Франик раздражал его сам по себе, а сегодня мог получить еще и за то, что сделала его маменька. Это было странное сочетание: любовь и агрессия, но они умудрялись уживаться в душе Макса.

Естественно, первым делом он схватился за телефон. Ситуации это не помогло: Эвелина прекрасно знала, на что нарывается, и свой телефон отключила. Простых решений не будет.

– Ты поэтому с ней разводишься? – простонал Макс.

– Не только. Уж кто-кто, а ты должен знать, почему с ней можно развестись.

– Пацана тут не оставляй. Я пьяный!

– Не особо.

– Там пустая бутылка пива на кухне!

– А на совсем трезвую голову этого ребенка выносить проблематично, – рассудил Туров.

Если бы ему раньше сказали, что он будет завидовать Александру Турову, он бы лишь расхохотался в ответ – а теперь завидовал. Потому что Туров был свободен, он мог прямо сейчас уехать и забыть о Франике, а очень скоро и об Эвелине. У Макса же не было ни одного способа устроить все для тебя так же… по крайней мере, легального способа.

Но есть ведь и другие пути.

– Неудачный расклад, хотя и терпимый, – проворчал Макс.

– Что? Ты о чем?

– О том, что я только что нашел способ получить пятнадцать суток спокойного, полноценного отдыха.

– Не понял…

Однако объяснять и дальше Макс не собирался. Он уверенно замахнулся и одним ударом сломал Александру Турову нос.

* * *

Ника должна была признать, что напрасно так долго игнорировала встречи «Белого света». Она даже не знала, что так называется фонд, поддерживающий распространение замгарина! А по его названию стало называться и сообщество… это ведь куда лучше, чем «кружок любителей успокоительного», ну правда.

Ее жизнь стала ярче и как будто объемнее. Люда Клещенко действительно наняла ее на портал, и теперь на работу Ника не просто шла – она спешила туда. А еще она получила отличную возможность знакомиться с теми, к кому раньше не могла даже подойти.

Просто удивительно, сколько людей открыли для себя пользу замгарина… Но по-настоящему роднило их не это. Их объединяло то, что раньше все они были напуганы, тревожны… несчастны. А теперь они жили так, как и должны жить люди двадцать первого века: в кайф.

– У нас очень тесное сообщество, – рассказывала в одном из интервью Марина Сулина. – Это не просто люди, которые предпочитают один продукт.

В этом она была обнадеживающе права. Те, кто входил в «Белый свет», с готовностью знакомились, давали друг другу работу, заключали контракты, одаривали привилегиями. Среди этих людей Ника чувствовала себя спокойной, защищенной, любимой даже. Теперь ей не хотелось сидеть дома, она высматривала в интернете новые встречи.

Однажды на концерте, под который арендовали большой зал, блогер Антон Мамалыга крикнул:

– Виват, белый свет!

Из зала раздались аплодисменты, которые, впрочем, сумел преодолеть чей-то выкрик:

– Навеки виват, Тоха!!!

Этот момент попал на видео, видео распространилось в интернете, случайный диалог стал общей шуткой, которая прижилась. Без «Тохи», естественно. Просто многим представителям сообщества нравилось приветствовать друг друга этим мелодичным «Виват, белый свет!», а в ответ получать смешливое «Навеки виват!». Это общее приветствие, как разделенная тайна, давало ощущение, что рядом с тобой не просто знакомые, а друзья и единомышленники.

Иногда у Даши не получалось пойти с ней, графики не совпадали, и Ника уверенно отправлялась на тусовку одна. Она знала, что там будет легко знакомиться. Вот и теперь, когда молодой мужчина спросил, не занято ли место рядом с ней, она была рада его компании.

Не красавец, конечно, но вполне симпатичный. Светловолосый и голубоглазый, внешность, может, даже слишком мягкая для мужчины, но это если придираться. А фигура самая обычная – много не ест, в спортзал не ходит. Зато высокий и длинноногий, что уже приятно.