Утро морей
Шрифт:
– Ты совсем мозги пропил?
– Что-то я не помню, чтобы простую валерьянку так пиарили, – отметил Макс.
– Я понимаю, что в твоем маленьком мирке все покупается и продается. А в настоящем мире еще остались люди, для которых высшие ценности подороже денег будут. Марина Сулина как раз из таких! Она же видит, как мы живем…
– Мы – это кто?
– Это страна! Какая разруха, какая низкая культура, какой хаос в головах… Хотя это по всему миру так, не только у нас. Благодаря замгарину это изменится!
– Пока я не увидел никаких отличий от той же марихуаны.
– Что ты несешь! Замгарин – это
– Уау, – без тени энтузиазма произнес Макс. – Но если это прям слезы ангелов, нафига им помощь твоего фонда? Хорошую штуку без внимания не оставят.
– Да потому что еще хватает таких вот скептиков, как ты! Замгарин прекрасен и безвреден, но это слишком новый продукт, а все новое воспринимается с опаской. Людей нужно учить, нужно прививать им культуру ухода за собой!
– И этим займешься ты?
– Ерничай сколько угодно, скоро увидишь, что у меня получится!
Макс уже видел – и куда больше. Это Эвелине казалось, что отныне она будет делать правое дело, а вот неведомая ему Марина Сулина просто хорошо устроилась. Она определенно не меценатка, а какой-нибудь торговый представитель. Через вдохновленных дурочек вроде Эвелины она получит бесплатную рекламную кампанию.
Вот только говорить все это Эвелине бесполезно, не поверит, да еще и истерику устроит. Если ее папочке так хочется сливать деньги в пустоту – флаг в руки. И все же… насколько Эвелина должна была увлечься этим, что ее не беспокоит даже развод с мужем, который до недавних пор был ее главным трофеем?
– Я это тебе оставлю, – Эвелина кивнула на коробочку. – Попробуешь.
Не дожидаясь его ответа, она бодрой птичкой упорхнула из комнаты. Макс не стал ее задерживать, он взял со стола коробочку замгарина.
Это должна быть мощная штука, на Эвелину определенно подействовало. А усмирить неврастеничку с тридцатилетним стажем очень непросто! Возможно, на этот раз она влезла в опасную игру… Не потому ли бежит ее нынешний муженек?
Желание позвонить отцу Эвелины мелькнуло и угасло. Этот старый хрыч все равно не воспримет всерьез «какого-то жалкого алкоголика». Он спохватится, если Эвелину действительно посадят.
Опять же, это будут проблемы той семейки. А Макс… Ему даже лучше, если Эвелина хоть раз в жизни серьезно получит по башке. Во-первых, это реально даст ей шанс стать умнее. Во-вторых, тогда опеку над сыном пересмотрят, и Макс сможет проводить с ним больше времени.
Мысль была настолько хороша, что даже ослабила головную боль. Усмехнувшись, Макс уверенно отправил замгарин вслед за остальным мусором и завязал мешок.
Дела у Антоши шли не очень. Количество просмотров стремительно падало. Подписчики еще не отступили, однако новых почти не было. А хуже всего то, что Антоша понимал причину такой ситуации, только вот не знал, как ее исправить.
Он был скандальным – но не самым скандальным. Он брал острые темы – но эти же темы потом перетирала дюжина блогеров. Он хорошо смотрелся в кадре – но только если правильно выставить свет, на классического красавца он никак не тянул. Если так пойдет и дальше, он навеки застрянет в числе середнячков,
достаточно старательных, чтобы не оказаться за бортом, но недостаточно важных, чтобы их имя вспоминали сразу и без подсказки.В таких условиях каждый рекламодатель был для него на вес золота, поэтому Антоша привычно засунул плохое настроение куда подальше и отправился в кофейню.
На встрече его ждала тетка лет тридцати пяти. Сама себя она, вероятнее всего, воспринимала как девушку, но Антоша не без злорадства именовал всех женщин, которые были старше него, тетками. Впрочем, только в своих мыслях, произнести такое вслух он не решился бы.
Хотя выглядела она неплохо, это надо признать. Дорого одета, ухоженная, стрижка ультракороткая, волосы выкрашены в платину, глаза ярко-голубые, губы большие, в красной помаде. Улыбается умело, правильно, обезоруживая любого собеседника. Хищная немного, но это не каждый заметит. Скорее стильная, чем красивая. Имя Антоша не помнил, но это проблемой не стало, тетка сразу же протянула ему визитку.
Марина Сулина, значит. Он о ней уже слышал, ее в последнее время стало много везде и всюду. Их встреча становилась все более интересной.
– Вы сказали, что вам нужна реклама, но не сказали, чего, – указал Антоша.
– Давай на ты, что за пафос? – хмыкнула Марина, мгновенно превращаясь из тетки в девушку. – Мне не столько реклама нужна, сколько рекламщик.
– В смысле? Полное сопровождение продукта или что?
– Что-то вроде того.
– И что за продукт?
– Замгарин. Слышал о таком?
– Успокоительное? – удивился Антоша. – Серьезно?
– Более чем. Продукт уже успешно стартовал, теперь ему нужно сопровождение. Кто-то, кто объяснит самой молодой части нашей аудитории, почему это круто.
Она сказала не так уж много, но важно было, как она сказала, да еще взгляд этот… Антоша почувствовал: предложение серьезное. Возможно, куда более провокационное, чем все его «смелые репортажи».
И словно желая доказать это, Марина написала что-то на бумажке и протянула ему. Перевернув белый листок, Антоша увидел цифру.
Цифра впечатляла.
– Это в?..
– Да уж не в рублях, – усмехнулась Марина.
– Я про время.
– Раз в месяц. Каждый месяц, что ты работаешь на нас.
– «На нас»?
– На меня. Будешь иметь дело только со мной, ничего сложного. Конечно, у работы много нюансов, но лично я бы на твоем месте согласилась.
– Ты уже явно согласилась на своем месте, – хмыкнул Антоша.
И снова она не смутилась, только ярко-красная улыбка стала шире.
– Соображаешь. Ну так что? Продолжим говорить о важном, только если тебе это интересно.
Антоша снова посмотрел на бумажку. Такие деньги не платят просто за то, что ты людям успокоительное советуешь. Там явно такие нюансы, что где-нибудь на горизонте и уголовка замаячить может…
Но разве не он только что хотел чего-то нового, уникального, позволяющего ему подняться над остальными?
– Мне это интересно. Подкинем замгарин массам!
Глава 2
Вся эта затея с собраниями изначально казалась Нике довольно мутной. Какой вообще толк объединять людей, пользующихся одним препаратом? От этого веяло сектой, о чем Ника прямо сказала сестре.