Утро морей
Шрифт:
Однако отмахнуться от замгарина было не так уж просто. Он был той самой плесенью, которая упорно не отмывается ни одним средством. Реклама хватала его и втирала в глаза всем, кто не успел убежать. Постепенно мысль о том, что замгарин – это круто, прижилась.
В какой-то момент Ника даже серьезно насторожилась. Что, если этот замгарин – просто первый шаг к легализации наркотиков? С чего бы это ему отличаться от того, чем рынок уже был забит до отказа? Да и потом, о его составе было известно очень мало, все это умело прикрывалось коммерческой тайной. Как удобно!
Она стала собирать данные уже целенаправленно.
Победоносное шествие замгарина продолжилось. Он, не меняя состав, принимал разные формы. С запахом лаванды. Растворимый – улучшает вкус кофе. Маленькие таблеточки специально для детей до шести лет.
Ника признала, что мир, похоже, в очередной раз сошел с ума. Голоса против замгарина были редкими и слабыми. Рискнувших критиковать общество в лучших традициях свободолюбия било ногами.
Но если с помешательством толпы Ника еще могла смириться, то с глупостью внутри собственной семьи – нет. Поэтому, когда Даша заявила, что купила себе первую упаковку замгарина, был скандал. Коробочка с забавным пузатым котиком полетела в мусорное ведро, но была извлечена оттуда примерно через сорок секунд, потому что, вообще-то, денег стоит! На Нику было обрушено откровение о том, что сестра у нее взрослая и может принимать собственные решения.
Пришлось смириться. С того момента Ника наблюдала за Дашей особенно внимательно, ожидая неизбежного подвоха.
Но все было не так уж плохо, Даша совсем не изменилась, ушла только нервозность. Да и на замгарин она по-настоящему не подсела: пила не регулярно, а по необходимости. Когда Ника рассказала об этом своему психотерапевту, он пришел в восторг и назначил Дашу очень удачным примером для подражания.
И все равно Ника сказала, что не полезет в эту топь, а теперь вот смотрела на черную коробочку с яркими цветами.
– Это я тебе купила, – сказала Даша.
– А если я швырну ее сейчас вниз?
– Назову тебя дурой, спущусь туда и найду ее. Себе оставлю, хотя я не понимаю, почему ты упрямишься.
– Потому что не хочу подсаживаться на эту наркоту!
– Это не наркота, уже двадцать раз доказано! – закатила глаза Даша. – Подсаживаться она не хочет… А жить нормально ты хочешь?
Ника собиралась ответить очередной колкостью – и не смогла. Поняла, что любые самоуверенные слова сейчас будут ложью. Она только что раздумывала о том, а не сигануть ли с крыши. Это был не основной вариант – и все же вариант! Неужели замгарин и правда хуже, чем прыжок с крыши?
Даша, не ожидавшая почувствовать слабину, свой шанс не упустила, она быстро затараторила:
– У замгарина нет ни одного побочного эффекта, это доказано! Я вот принимаю его уже две недели – и что? Давай, скажи, что я изменилась, и я сразу от тебя отстану!
– Нет, – вынуждена была признать Ника. – Ты совсем не изменилась.
– Вот видишь! Но я-то перемены чувствую! У меня
больше сил, мне легче работать, бессонница пропала. Раньше я просыпалась с мыслью «Блин, опять одно и то же…». А теперь мне радостно вставать по утрам!Опять одно и то же…
Это было знакомо. Одна и та же работа, вроде хорошая, но давно уже прижавшая Нику к стеклянному потолку. Одни и те же встречи с подругами по выходным и праздникам. Одно и то же одиночество дома, где кровать на двоих – и больше ничего для двоих нет. И на фоне всего этого поднимает морду тревога, у которой нет причин и нет границ.
Даша перехватила руку сестры и вложила в нее коробочку.
– Хватит противиться прогрессу, – авторитетно заявила она. – Мир меняется, так или иначе, так бери у него лучшее!
В коробочке лежал блок с десятью таблетками. Полупрозрачные, словно из янтаря отлитые, на золотистой фольге… Сияющая на солнце карамель, петушки на палочках, манящие детей.
Действительно, что может пойти не так? Все ведь этим пользуются!
– Ладно, – тяжело вздохнула Ника. – Может, и стоит попробовать…
Пробуждение было привычно неприятным, из тех, при которых хочется разбить голову о ближайший камень и покинуть уже этот не слишком прекрасный мир. Но камней поблизости не было, да и шевелиться не хотелось. Вылезать из кокона грязных простыней – тоже, потому что дневной свет нещадно резал глаза и усиливал головную боль.
В такие моменты, как показывал опыт, лучше всего затаиться, дать себе где-то с полчаса на размышления о том, что же делать: ползти к бару за бутылкой, чтобы снова спастись от всего, или начать трезветь. Макс предпочитал делать такой выбор сам, однако на сей раз все решили за него. В его кокон, сотканный в равных долях из мятого хлопка и страдания, ворвались оглушительные трели дверного звонка.
Макс зажмурился и выглянул из убежища постели, только чтобы гаркнуть:
– Пошли все к черту!
Решение было неверным: тошнота накатила волной, сжала горло, скрутила желудок. Макс настороженно замер, ожидая, что организм будет делать дальше. Организм сжалился: его все-таки не вырвало. Может, просто нечем было. А вот тот, кто стоял у двери, пощады не знал и продолжал трезвонить.
Тут одно из двух: либо он залил-таки соседей, либо приперлась Эвелина. Лучше бы потоп…
Проклиная все на свете, Макс выбрался из спасительного кокона. Тошнота и головная боль затаились: не атаковали, но и не отступали, держали крепко, намекая, что день будет мерзотный. Макс кое-как отыскал среди валяющихся на полу вещей джинсы и майку – на случай, если за дверью все-таки соседи. Решив, что теперь он уместился в рамки приличия, он добрался до двери и открыл.
Не повезло. Не соседи.
– Сколько можно ждать? – раздраженно поинтересовалась Эвелина. – Господи, ну и вонь у тебя тут… Алкаш!
– Алкаш, – с готовностью подтвердил Макс. – А кого ты ожидала увидеть в квартире алкаша?
– Отца моего ребенка, а не кусок дерьма! Сколько ты уже не просыхаешь?
– Так-то я просохший…
– Вижу я, какой ты! А начал когда?
Этого Макс как раз не знал. Обычно во время благословенной утренней паузы он изучал мобильный, подсчитывая часы или даже дни, на которые выпадал из реальности. Но тут у него эту паузу отняли, и он слабо представлял, какое сегодня число.