Увидеть солнце

«Во фляжке яд!» — сообразила Полина.

Отказываясь признать очевидное, она взглянула на Вольтера. Учёный застыл в такой же неестественной позе, а на губах у него пузырилась пена.

Ужас увиденного лавиной обрушился на Полину, сломав что-то у неё внутри, что заставляло цепляться за жизнь. Ей больше не хотелось жить. Судьба и так под конец слишком расщедрилась, подарив ей два чудесных дня с любимым человеком. А без него жизнь потеряла всякий смысл. Так зачем сопротивляться? Пусть лучше всё скорее закончится.

Убийца как будто прочитал её мысли.

— Не бойся. Больно не будет.

Интересно, что они потом с ней сделают? Заставят выпить своей отравы, задушат, перережут горло? Что-то дёрнуло её сзади — Миха, напарник лысого, стащил с её плеча автомат.

— Это нам не понадобится, — засмеялся лысый, переглянувшись со своим подельником.

— И это тоже. — Прижав девушку к борту дрезины, он принялся лихорадочно расстёгивать на ней одежду.

Всё повторялось.

Всё как четыре года назад.

Сначала отец, теперь Сергей. И она даже не сможет за них отомстить.

«Не сможет?» — спросила у себя Полина, и сразу всё изменилось.

Серёжа — её Серёжка, дурачок, идеалист, романтик, пошедший против своей родной станции, чтобы сохранить жизнь неизвестной ему воровки, мечтавший спасти загнанное под землю человечество, наивный, но такой неиспорченный — лежит без сознания и вот-вот будет зарезан, как свинья, этими двумя чудовищами в человеческой шкуре. Будет убит ни ради чего, для развлечения и десятка патронов.

Полина не собиралась спасать человечество — оно этого не заслуживало. Но она не могла позволила отнять у себя этого внезапно и горячо любимого человека. Робкий, слишком доверчивый, он заставил её не только вспомнить своё прежнее имя, но и ту себя, которое раньше на это имя откликалась. За короткие два дня он пробудил в ней человека… А она стала его ангелом-хранителем, всеми силами пытаясь его защитить, вытащить из самых безнадёжных ситуаций. Потому что он ей был нужен очень-очень.

И вот не уберегла…

Лысый быстро справился с застежками комбинезона и теперь, запустив за пазуху руку, тискал её грудь. Его молчаливый напарник нетерпеливо сопел над ухом, ожидая своей очереди.

— Не надо… я сама, — с притворной покорностью прошептала Полина.

Ей требовалось хотя бы минимум пространства для маневра.

Поверят или нет? Поверили! Лысый убрал руки и отодвинулся.

— Вот это правильно. Люблю послушных девочек.

— А иногда мы их и вдвоём любим, на пару, — встрял крепыш-напарник, и они оба довольно зареготали.

Полина начала вытаскивать заправленный в штаны подол майки, постепенно продвигаясь за спину. Лысый жадно облизнулся, его напарник нетерпеливо закряхтел.

…Пальцы нащупали крохотную пистолетную рукоятку, указательный лёг на спусковой крючок. Всё!

Полина резко выдернула из-за спины руку. Лицо лысого вытянулось от изумления, когда он увидел, что находится в руке жертвы.

Первую пулю она влепила ему в оскаленную пасть.

Голова мерзавца откинулась назад, словно по ней врезали палкой, а Полина уже развернулась к его напарнику. Довольный оскал на лице того сменила гримаса ужаса. Он вытаращил глаза и попытался заслониться рукой от направленного на него ствола. Его широкая лапа была гораздо больше этого пистолета и могла накрыть его целиком, но выпущенную в упор пулю остановить не смогла. Пробив мякоть ладони, та срезала верхушку уха и оцарапала кожу на виске. Миха остался жив и даже не потерял сознание, но, оглохнув от боли и шока, сидел, подвывая, и тупо разглядывал сквозную дырищу в своей руке.

Полина выдернула у него свой автомат, потом столкнула с сиденья эту воющую тушу и ткнула стволом в вытаращенный от боли глаз.

— Помнишь девчонку, которую вы четыре года назад трахнули в перегоне между Площадью и Октябрьской после того, как застрелили её отца?

— А-а, больно, сука! — верещал мерзавец.

Он её даже не слушал.

Полина вдавила ствол в глазное яблоко так, что из-под века выкатилась капля крови. Мерзавец заголосил ещё сильнее, но девушка лишь страшно оскалилась:

— Ей тоже было больно. И она тоже кричала. Отвечай, падаль: помнишь её?!

— Нет! Ничего не помню! — взвыл корчащийся на полу дрезины урод. Между ног у него расплылось мокрое пятно. — Пусти-и-и!

Он не врал. Он действительно ничего не помнил. Мало ли было таких изнасилованных девчонок, чего их запоминать? Полина поняла, что не заставит насильника раскаяться. Да такие уроды и не способны на раскаяние. Они даже не знают, что это такое.

— Эта девчонка передаёт тебе привет, — напоследок сказала она, глядя в единственный открытый глаз негодяя, и спустила курок.

Гулко ударил выстрел, оборвавший звенящий в ушах истошный крик.

Полина повернулась ко второму насильнику. Тот был безнадёжно мёртв — пуля попала ему в рот, выбив передние зубы, выбрызнув его гнилые мозги через дырищу в затылке. Убийца отца умер мгновенно, так и не узнав, от чьей руки принял смерть. Полина подхватила его под мышки, стащила с дрезины и сбросила на пути. Потом таким же способом избавилась от трупа его напарника. Ей хотелось оградить даже мёртвого любимого от их грязных и мерзких тел. Пока девушка возилась с трупами, на глаза попалась лежащая на полу дрезины фляжка с отравой. Полина подобрала её и вылила оставшийся яд на трупы убийц. Осталось последнее — достойно похоронить Сергея.

В метро уже давно не копали могил. В лучшем случае тела покойников просто сжигали, в худшем (и так обстояло на большинстве станций) — оставляли в заброшенных туннелях на съедение монстрам. Полина содрогнулась, когда представила, как зубатые или другие твари будут рвать тело её Серёжи. Нет! Только не это! Она этого не допустит. Если она не смогла уберечь Касарина от гибели, то хотя бы должна защитить его тело от такого кощунства. Нужно только добраться до заражённого участка туннеля. Ближе к Речному Вокзалу в перегоне такая высокая радиация, что даже монстры не решаются забираться туда. Полина представила, как сядет на пути, положит голову Сергея себе на колени и будет смотреть на него, пока у неё хватит сил. И даже потом, когда она умрёт (лишь бы это произошло скорее, чтобы не мучиться), они останутся вместе. Вместе навсегда.

Она оглянулась на опустевшее место машиниста. Быть может, ей удастся запустить двигатель, тогда не придётся тащить Сергея на себе. Наверняка с двигателем всё в порядке, грабители только изобразили поломку. Полина взялась за тросик, намотанный на пусковой шкив, и резко дёрнула. Мотор несколько раз кашлянул и ровно затарахтел.

Она никогда не управляла дрезиной, но не раз наблюдала, как это делают машинисты, и надеялась, что справится. Освободив заблокированные колёса (вот почему заглох двигатель, в нужный момент Миха просто дёрнул рычаг тормоза), Полина включила сцепление. Дрезина дёрнулась и медленно покатила вперёд. Что ж, можно и потерпеть. Она никуда не спешит. Ей больше некуда торопиться.