Вадбольский 4

— Куды?

Я пожал руку Василию Игнатьевичу, поцеловал в щёку Пелагею Осиповну и покинул комнату быстрыми шагами.

Через несколько минут уже выехал из ворот на Невский проспект, дорога хорошая, Шаляпину велел вернуться к дому и бдить, недоброжелателей хватает.

Дело не только в них, любой дом без охраны вызывает желание посмотреть, что там, а понравившееся унести.

Шаляпин, как и Мата Хари, уже с боевым лазером, только у Маты Хари помощнее, но и Шаляпина апгрейдим, просто руки не доходят… Или взять его в свою личную Щель Дьявола, там времени побольше?

Осенью солнце заходит очень рано, ехал долго, в имение вернулся в полной темноте, но уже под утро, дорогу освещал только мощный фонарь, установленный на крыше авто. Нужно как-то подсказать, что когда автомобилей станет намного больше, две фары по бокам будут не просто красивше, но необходимостью, обозначая габариты автомобиля.

К моему изумлению, Сюзанна уже не спит, увидел её в столовой комнате, пьет кофе, изящно отставив мизинчик, такой нежный и розовый, что хотелось его куснуть. С достоинством хорошо воспитанной барышни из очень приличной семьи с интересом посмотрела на меня поверх края чашки.

Снова в другом платье, это какая-то чисто женская особенность, никогда не понимал. Во времена моих реальных родителей, если женщина приходила утром на работу в том же платье, что и ушла накануне вечером, подруги весело уличали, что дома не ночевала. В моё время это стало нормой, а во времена Сюзанны женщины ещё вовсе не отлучаются из дома без сопровождения мужчин. Так зачем?

Я вошёл в столовую быстрыми шагами, Сюзанна широко и приветливо улыбнулась, протянула руку.

Я нежно приложился губами к тыльной стороне ладони, жадно вдохнул приятный женский запах. Ей уже семнадцать, барышня, но запах весьма так волнующий моё звериное естество.

— У вас прекрасный кофий, — сообщила она, играя блестящими глазами. — Подумать только, раньше я ничего не признавала, кроме чая!.. Вот как дурно вы на меня влияете, барон. Как поездка?

— Встретил родителей, разместил, — сообщил я, — поцеловал маман и отбыл. Вам смешно, но мне приходилось прятаться от опеки государственных служб, отгавкиваться…

Она поморщилась.

— Барон, что за выражения?

— Вы меня облагораживаете, графиня! –заверил я гордо.

— Это уже облагороженный? Представляю, каким вы бываете.

— Не надо, — сказал я поспешно и окинул её самцовым взглядом. — Лучше я вам покажу.

Она сделала вид, что мило засмущалась, теперь, когда чувствует себя в полной безопасности, можно и кокетничать, ничего лишнего не позволю, мой зверь в наморднике и на крепком поводке, уже убедилась, так что можно дразнить и провоцировать.

— Кстати, — произнесла она так интимно и нежно, словно уже в моей постели снимает ночную рубашку, — вы не забыли, что уже скоро у нас зимняя сессия?

Я дёрнулся, будто меня снизу насадил на жало гигантский шершень. Вообще-то я и забыл, что являюсь кадетом Лицея, предметы сдал досрочно, но от сессии это не освобождает.

— Что-что? Какая на хрен сессия?.. Ах да, эта… ну как же, только о ней и думаю. Спать ложусь, о ней думаю, просыпаюсь — тоже о зимней сессии. А что это?

Она хмыкнула.

— Вадбольский во всей красе. Возьмитесь, барон, за что-либо, чтобы не упасть. Итак, сессия длится около трёх недель…

Меня в самом деле тряхнуло, охнул, вытаращил глаза.

— Сикоко-сикоко? Где я возьму три недели? Да я и одну не знаю, как выцарапать! Палец не просунуть в щель!

Она изящно сморщила носик.

— Вадбольский, мужчинам не пристало верещать. Да ещё так противно.

Я воскликнул в подчеркнутом возмущении:

— Госпожа главный финансовый директор, как вы разговариваете с царём природы?

Она посмотрела с интересом.

— Достопочтенный царь природы, вам всё-таки вам придётся оставить хозяйство на три недели… я тоже, хоть и ваша рабыня, исчезну на эти три, это как минимум. А у вас здесь что, горит?

Я запнулся, она даже не представляет, в центре какого мы пожара. За хозяйством могу следить с помощью Маты Хари, моя летучая мышка достаточно взматерела на перлинах и кристаллах бозонного мира, в какой-то мере может обезвредить отдельных лазутчиков, но массированное нападение просто сотрет нас с лица земли. А сами гвардейцы ещё даже не знаю, новички точно не успеют войти в полную силу. Если Гендриковы вздумают напасть… даже думать о таком страшновато, у него сил в десятки раз, если не в сотни, больше, чем у меня.

— Ну что, — сказала она, не дождавшись реакции. — Решили?

— Имение не оставлю, — ответил я твёрдо. — Оно для меня важнее.

Она не сводила с меня серьёзного взгляда, медленно покачала головой, лицо стало строгим, даже печеньку отложила.

— Лицей даёт статус, — напомнила она. — Все дворяне обязаны либо отучиться в Академии, лицеях, военных училищах, либо отслужить в армии. Это закон. Не явиться на сессию — отчисление. Таких сразу забирают в простые солдаты. Мужчины служить обязаны.

Я стиснул челюсти, положение безвыходное, Гендриков следит, если исчезну хотя бы на пару дней, обязательно нападёт, у него всё готово.

— Что за сессия, — потребовал я, — графиня, пропищите подробнее.

Она сделала обиженное лицо.

— Я тоже первокурсница, что я могу знать?.. Ну ладно-ладно, конечно же, знаю, я что, не женщина? Мужчины всегда найдут, чем нас обидеть!

Она не пищала, а верещала звонко и весело, это же так замечательно встретиться со всеми перед каникулами! Зимняя сессия по прихоти учебного заведения бывает перед Новым Годом, хотя обычно после. У нас, к счастью, после, мне сейчас каждый день дорог, я же приперт как рогатиной к стене. В сессию входят консультации перед экзаменом, это пропустим, на тройку точно сдам. Хотя у нас, как и везде, считают по двенадцатиричной системе, а тройке соответствует шестерка-семерка, я потяну и на десятку, но не стану, семерка-восьмерка устроит.

Остаются только сами экзамены, нужно постараться сдать быстро. Но что-то Зильбергауз говорил насчёт каких-то обязательных соревнований или состязаний, где курсанты должны показать свой возросший уровень.

— Турнир? — переспросила она и даже хлопнула восторженно в ладоши. — Это же самое главное!.. Мужчины дерутся, как бараны, за наши улыбки!.. За наше внимание!.. Это же настоящее рыцарство!

— За ваши платочки, — напомнил я с сарказмом.

Она подхватила с ещё большим восторгом:

— Да-да, мы роняем платочек на арену, а рыцари дерутся насмерть за то, чтобы его поднять! А победитель просит даму повязать ему на копьё! Боже, как прекрасно!

Глава 2

Элеазар в который раз расписывал гвардейцам, как на нас напали по дороге, и как его благородие догнал врага, очень сильномогучего мага, одолел в схватке, а тот, чтобы не выдать нанимателя, покончил с собой. Василий выслушал и гордо доложил, что ещё несколько человек попросились на службу. Он им ответил в духе: «вот приедет барин, барин вас рассудит».