Вадбольский 4

— Что-то ещё? — спросил я.

Он слегка потупился.

— Ваше благородие, ночью прибыла графиня Басманова, дочь того самого, у кого вы отжали это имение. Я чуть тревогу не поднял, с чего это ночью, да ещё одинокая юная барышня, но она сказала, что так надо, все объяснит барон.

— Гм, — сказал я в обалделости, — объяснить всё можно, а я ещё тот объясняльщик! Ладно, принято, иди.

Байонетта протерла глазки, обнаружила, что я приехал рано утром и уже позавтракал, сразу же прилипла, как банный лист, снова уже не бойкая и пронырливая, а нечто вроде испуганной девочки, что так и норовит залезть мне под полу плаща и прижаться, как бы ища защиты. Новый вариант игры, ладно, разберёмся.

Когда я поднялся из-за стола, сразу наткнулся на её страдальческий взгляд. Схуднувшая за поездку в столицу, с запавшими щеками, она подошла ко мне вплотную, положила обе ладони на грудь и подняла испуганный взгляд.

Сюзанна улыбнулась с иронией, пожелала нам приятного общения и удалилась в кабинет, который выбрала для работы.

Байонетта проводила её взглядом, полным благодарности, а мне сказала плаксиво:

— Барон, мне стра-а-ашна… Посидите со мной!

Я усадил её в самое глубокое кресло, это чтобы не смогла сразу выскочить, что-то гложут сомнения насчёт искренности, придвинул стул и опустился рядом.

Она ухватилась за мою руку, прижалась горячей щекой. Я почувствовал, как пощекотала длинными ресницами мне ладонь.

— Всё в порядке, — сказал я дежурно. — Здесь вы вне опасности.

— Мне всё равно страшно, — сказала она упрямо. — Проводите меня в спальню…

Ого, сказало мне второе я. Уши на макушку, Вадбольский, дело нечисто. Это уже тяжёлая артиллерия.

Вежливо поддерживая под локоть, проводил в её спальню, пытался отступить в коридор и выйти, но она удержала, и пинком захлопнула дверь.

— Барон, — заявила она, — ещё раз попытаетесь удрать, я вас возненавижу!.. И всем расскажу, что вы обесчестили меня, втоптали в грязь мою невинность… да против вас ополчится весь Петербург!

Я ответил покладисто:

— Хорошо-хорошо, Байонетта, я вам вдую, как вы и хотите зачем-то. Почему нет? Но вы скажите, зачем это вам? Вас что, принуждают?

Она сделала большие глаза.

— Барон!.. Кто может принудить внучку графа Басманова?

— Это вы мне скажите, — ответил я. — В моей голове не укладывается это вот всё. Кого я заинтересовал настолько неумелого?

По её взгляду понял, что да, попал в яблочко. Заинтересовал. Сперва просто заинтересовал, потом очень, даже начали предлагать поступить слугой в какой-то род, будет и защита, и пропитание, а сейчас так и вообще…

Понятно, сперва привлёк внимание походами в Разломы. Как с суфражистками, так и одиночными. Правда, сменил себя на Джамала, но поздновато, надо было раньше. Потом дуэль с Арчи… как его там, а сейчас вот получив имение от Басманова, достаточно умело отстаиваю его от притязаний Гендрикова.

Байонетта не противилась, когда я усадил её на край кровати, а сам сел на прикроватную тумбочку, но перевела дыхание, только убедившись, что не сбегаю, и заявила пламенно:

— Барон, я влюбилась в вас сразу, как только вы прибыли в нашу усадьбу в первый раз!

Я сказал мягко и осторожненько:

— Брехня. Давайте что-то более… реалистичное.

Она воскликнула с пылающими щеками и блестящими глазками:

— Это правда! Вы разве не видите, какой вы мужественный красавец, как умеете драться, даже графа Арчибальда победили на дуэли, в Щелях у вас всё получается…

Это ближе к правде, подумал я мрачно. Я выделяюсь, а этим могли заинтересоваться не только дамы, что получают от Кржижановской эликсиры для подтяжки кожи.

— Ладно, — сказал я, — и кто вас подослал? Ну что за грубая работа, я оскорблён! Уверен, я заслуживаю более тонкого подхода.

Да ладно, сказал сам себе, ещё не дорос, чтобы к тебе посылали матёрых асов контрразведки. Их к действительно опасным, а я так, мелкий зайчик. И не грубая работа, а просто неумелая. Возможно, это её первое задание.

Она в возмущении картинно прижала руки к груди.

— Барон, вы меня обижаете!

— Байонетта, — сказал я мягко, — как человек мудрый, это я о себе, не делайте большие глазки, выражаю сдержанное восхищение вашей гражданской позицией. Пока суфражистки жалуются на угнетённое положение женщин, вы действуете!.. Вы выбрали роль, в которой сможете достичь больше, чем сильные и опытные мужчины. Хотя вам её, конечно, подсказали, но выбрали вы! Вы молодец, Байонетта. Я вообще-то восхищен, это честно.

В её глазах мелькнули растерянность и некоторое замешательство, словно кто-то подобное уже сказал ей это раньше.

— Барон, вы всё не так поняли…

— Байонетта, — сказал я, — как я слышал, вы помолвлены с каким-то не то князем, не то герцогом…

Она живо возразила:

— Даже помолвку легко разорвать или отменить, а я даже не помолвлена!

— Но слухи…

— Идут переговоры насчёт моей помолвки с сыном князя Андропова. Но неспешные переговоры, барон! Это не обязательства, это проверка кто как на это в обществе среагирует!

Я дёрнулся, вспомнив тайного советника Андропова, который «в некотором роде надзирает за воинскими заведениями».

Она заметила микроскопические изменения в моей мимике, сощурила глазки, в самом деле, очень смышлёная девочка. А то, что насела на меня слишком уж, говорит разве что об отсутствии опыта, а результатов по-детскости возжелала уже сейчас. Будь постарше и поопытнее, провела бы всё тоньше, по-женски незаметнее, видит же, что я осторожен и не желаю связывать себя никакими путами.

Винтовки, мелькнула мысль. Всё-таки кто-то ещё отслеживает мои шаги. Не только Горчаков, через него сведения получают и другие, более могущественные игроки. Их не спички интересуют, хотя они тоже ложатся на чашу весов. На моей стороне или против?

Как же не вовремя.

— Нет, Байонетта, — сказал я. — Обойдемся без случки. Вы прелесть, но я не терплю, когда меня принуждают.

Она уже пришла в себя, уточнила кокетливо:

— А вы не тот медведь, которому оторвали уши, когда тащили к меду, а потом оторвали хвост, когда оттаскивали?