Валдаевы

Говорил он с увлечением, но Ирина Павловна слушала его невнимательно, поглядывая на запутавшуюся под окном в паутине муху; другие мысли волновали ее…

— Пекарня, что возле мельницы, работает исправно. Там всем делом заправляет Домна Лепетухина — прямо скажу, бой-баба! Печет калачи и пряники, меняет их с изрядной прибылью помольщикам на муку. А теперь — о пчельниках…

Ирина Павловна думала, что отсюда до ее родных мест не так уж далеко — каких-нибудь сорок верст, и непременно завтра же нужно послать кого-нибудь за своей старой нянькой, пусть приезжает сюда…

— Если Густав Эрихович по-настоящему возьмется за дело — миллион даст, — заключил бывший управляющий.

Камердинер Арефий приказал кучеру Харитону:

— Поедешь в Алатырь и привезешь Лидию Петровну. Приходилось тебе ее возить?

— Четыре раза… Да только дома ли она днем-то?

— Без нее не возвращайся. Очень нужна. Барыня, скажи, разболелась…

В Алатыре Харитон остановился у большого дома, обшитого тесом и покрашенного в салатовый цвет. Старушка рубила на крыльце жгучую крапиву. Харитон уже знал, что это квартирохозяйка Лидии Петровны.

— Здорово! — рявкнул Харитон почти над самым ее ухом, снимая картуз. — Это на кой? — указал он на корытце, над которым священнодействовала старушка.

— Ну и напугал же ты меня, батюшка… Для кур это.

— Докторица дома?

— Не успела еще уехать, только собирается. Позвать?

— Уж потрудись.

Старушка ушла. Немного погодя на крылечко вышла стройная, подвижная, как пламя, девушка — волосы светленькие, точно солома, а глаза — темно-карие.

— А-а, старый знакомый!.. За мною? — спросила она грудным голосом. — Что там приключилось?

Кучер поведал, что было приказано.

— Значит, Кары приехали в имение? Интересно, какая она из себя? Молодая? Ладно, только дай срок — оденусь. Видишь, я в халате.

Она так прытко повернулась, что у крыльца облысел одуванчик.

— Не девка — вихрь один, — ласково проговорила старушка, любовно глядя вслед своей постоялице.

Горничная Глаша принесла подсвечник с тремя свечами, поставила его на маленький, будто игрушечный, ломберный столик и вышла, чтобы пригласить докторицу.

Когда та вошла, Ирина Павловна невольно приподнялась с кровати. «Неужели?.. Быть не может… Она или не она? — Графиня с недоумением смотрела на докторшу. — Блондинка, черные глаза… Боже, так ведь это она!..»

Хотелось убежать, спрятаться, несмотря на тупую боль в пояснице, но Ирина Павловна даже не пошевелилась — неотрывно смотрела на вошедшую.

Лидия Петровна поздоровалась. Ирина Павловна выдавила из себя лишь одно слово:

— Вы?

— Сколько лет, сколько зим!.. Ирина… Ирина Павловна. Я ведь запомнила? Хоть знала, что мы землячки, не чаяла встретить вас. Два месяца назад меня выслали из веселого Петербурга в наш неприглядный Алатырь под негласный надзор полиции… Ну, это вам неинтересно… Так что же вас беспокоит?..

— Представьте, я запомнила вас — на всю жизнь. Ваши глаза… А как зовут — забыла.

— Лидия Петровна Градова.

— Мне сказали, что в округе есть женщина-врач. Это редкость. Кроме того, эти женские недуги… Я сочла, что лучше обратиться к женщине, и вот приезжаете вы!

— Надеюсь на ваше благородное молчание.

— Можете быть спокойны. И вряд ли вам стоит искать другого домашнего врача. Больше ни на что не жалуетесь?

— Пока нет. Будем встречаться. До свидания.

«Градова… И зубы у нее словно градинки — ровные, белые. — Пронеслось в голове Ирины Павловны. — К добру ли такая встреча? Но что же делать? Ничего другого не замыслишь…»

Вспомнился Петербург, Смольный институт… Не хотелось уезжать из столицы, но пришлось — дела у отца шли все хуже и хуже, и в конце концов он вытребовал ее домой. В имении отца царило запустение; парк вырубили на дрова; остались лишь липы под окнами ее комнаты, а за ними — поля, поля, покрытые снежной унылостью. На душе было горько и тошно; а в библиотеке отца — ни одной живой книжки, лишь на дальней полке она нашла толстый том Апухтина:

И долго ходишь в вечер длинный Без цели в комнате пустынной… Все как-то пасмурно молчит; Лишь бьется маятник докучный, Да ветер свищет однозвучно, Да дождь под окнами стучит.

А ведь был Петербург, балы в Смольном, галантные офицеры…

Ни отзыва, ни слова, ни привета, Пустынею меж нами мир лежит, И мысль моя с вопросом без ответа Испуганно над сердцем тяготит: Ужель, среди часов тоски и гнева Прошедшее исчезнет без следа, Как легкий звук забытого напева, Как в мрак ночной упавшая звезда?

Впрочем, вскоре начали наезжать соседи — молодые помещики. Недостатка поклонников у Ирины не было, но ей приглянулся скромный сын соседского помещика, которому не сегодня завтра грозило полное разорение, — Валентин Андреевич Троянов.

Встречались в гостиной, ходили на Суру кататься на лодке. Клялись друг другу в вечной любви, и через некоторое время тайное стало явным — ее талия заметно пополнела, на лице — коричневатые пятна… Валентин предложил руку и сердце. Но отец решительно отказался выдать за него свою дочь. Боже, сколько пришлось ей вынести! — упреков, угроз, проклятий. И все же втайне обрадовалась, когда отец приказал, — немедленно в Петербург! И там нашли врача-девушку, которая согласилась помочь беде, — приняла близнецов-новорожденных у себя на квартире. Это была Лидия Петровна Градова.

Вскоре после этого отец поручил близнецов своей племяннице и старой няне Маркеловне — их отправили по железной дороге до Алатыря. Через месяц племянница вернулась, сказала, что устроилось как нельзя лучше, — Маркеловна в имении Шутовых, близнецы пристроены…

— И думать о них не смей. Устраивай свою жизнь, — строго наказал отец. — Се ля ви. Не ты первая, не ты последняя… Сколько, по-твоему, было внебрачных детей у графа Орлова?.. Теперь у нас одна забота — спасти фамильное достояние.

Через полгода Ирина Павловна вышла замуж за графа Кара.

ПРЕРВАННАЯ ПЕСНЯ

1

Купив в Новом селе дом с усадьбой, Кондратий Валдаев распродал всю свою движимость и недвижимость, остался гол как сокол и даже занял под вексель у Андрона Алякина сотню рублей, обязавшись платить двадцать процентов годовых.

Таких векселей у Андрона много. Кроме процентов, собирает он и оброк с должников. Выдаст кому-нибудь необходимую суму, подождет месячишко, потом заявляется самолично.