Ведунья

– Ну почему я платье другое не надела?
– бурчала девушка, пробираясь ползком между деревьями и кустами.

– Любава, берегись.

Любава вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону, по дороге кинув в Лихо молнией, но молния почему-то не причинило нечисти никакого вреда, а, превратившись в чистый столп огня, полетела в Стояна. Колдун шарахнулся в сторону, хватаясь за обожженное лицо. Через мгновение с его стороны в Лихо полетел ледяной шар, но не попал.

– Любава, беги, - девушка резво отпрыгнула, только коса мелькнула. Мелькнула, да и шлепнулась на землю. Через мгновение лес огласился нечеловеческим воплем молодой ведьмы.

– Моя коса, - Любава хваталась за голову, пытаясь понять размеры ущерба. Оказалось что Лихо каким-то образом ровно, будто ножницами, ополовинило богатую косу купеческой дочки.
– Коса! Коса!
– не в силах поверить глазам своим причитала девушка.
– Ах ты, тварь, ах ты, выкидыш природы, - вдруг поднялась она на ноги.
– Да я тебе за это...., - что произошло дальше Стоян толком рассказать бы не смог, но молнии у Любавы вместо привычных голубых вдруг стали ярко алыми и после трех точных ударов, Лихо осталось лежать неподвижно.

– Придержи, я усыплю, - подскочил колдун, но понял, что усыплять уже нет необходимости. Любава же не слышала и не видела больше ничего, она упала на колени, и рыдала в немалый отрезанный кусок косы.

– Страшнее разгневанной бабы нет никого на свете, - со вздохом разглядывая себя в зеркало говорил Стоян.
– Я думал Лихо убить не возможно, только усыпить, а она убила. Не хотел бы я с Любавой в таком состоянии в противоборстве встретиться.

– Так это же хорошо что убила. Или его не надо было...

– Понимаешь, Радомир, не читал я о таком. Максимум что с Лихом сделать можно - это усыпить, то тебе любой колдун скажет, это в любой книге написано. Но наше Лихо само себя переиграло, оно умудрилось Любаву до бешенства довести.

– А с чего она так разошлась то?
– удивился Радомир.
– Не уж-то из-за косы? Всю отсекло?

– Да в том то и дело что не всю, половину примерно. Я ей говорю: "Любавушка, милая, ну не убивайся ты так, ну не под корень же срезало, вон до лопаток коса осталась". А она мне: "И что же я теперь как сикуха пятилетняя ходить буду. Кто ж меня теперь такую замуж возьмет?" и в рев. Так и не смог успокоить.

– Не понимаю я женщин, - вздохнул князь, - Ну подумаешь коса.
– Вот ты когда на женщину впервые смотришь, сильно на косу внимание обращаешь?

– Ну, коли женщина не спиной стоит и коса ничего интересного не прикрывает, но не смотрю, - засмеялся Стоян.
– Вот зараза, а меня Лихо усов, похоже, начисто лишило. Больно то как.

– Сходи к Варваре, она от ожога приготовит чего-нибудь, - предложил Радомир, но потом поправился.
– Хотя нет, не ходи, ей сейчас тоже не до чего, она тоже плачет все время.

– Только б ей волосы прочесать смогли, - вздохнул колдун, - Двух помощниц убивающихся по косам я не переживу. Это посложнее Лиха будет.

– К врачу сходи, наверняка у него от ожогов есть мазь какая-нибудь. А я пойду помощниц твоих навещу.

Утешить Любаву Радомир не смог, ее не радовала ни материальная компенсация, ни успокаивали никакие уговоры и убеждения, девушка была уверена, что теперь ее жизнь кончена, что теперь на улице в нее разве что камнями кидаться не будут.

У Варвары дела обстояли не намного лучше, она сидела на крыльце, опустив зареванное лицо на колени, а с двух сторон ее колтун старательно вычесывали несколько кентавров, дело двигалось не очень быстро.

– Никогда бы не подумал что это так сложно, - подошел к князю Лавр.
– У меня уже пальцы затекли, - он медленно, морщась, сгибал и разгибал ладонь.
– А уж ей бедной какого.

– Все время плачет?

– Почти, - кентавр тяжело вздохнул.
– А с Любавой что? Я видел, она тоже в слезах к себе пробежала.

– Любаве Лихо вообще пол косы отсекло.

– Ну, половину не целую, зато теперь расчесывать легче будет, - махнул рукой Лавр.

– Ты ей этого не ляпни, - предупредил князь.
– Она вон у себя по этому поводу который час рыдает.

– Пойми этих девиц, - покачал головой кентавр.
– Было бы из-за чего реветь.

– Наверное, у них коса, что-то вроде ваших хвостов, - предположил Радомир.
– Кентавры ведь тоже хвостами дорожат сильно.

– Ну, ты сравнил, - фыркнул Лавр.
– Хвост все же не только украшением служит. Без хвоста срам один получается.

– Вот и они, наверное, считают что срам.

– Все равно не понимаю. Ну ладно, Варвара с такой прической долго на люди показаться не сможет, а Любава то что? Не под корень же. Новая отрастет. Или у нее сила колдовская от длинны косы зависит?
– вдруг предположил он.

– О небо, я об этом как-то не подумал, - Радомир задумался.
– У Стояна надо узнать, а вдруг и правда. Ох ты ж. Варваре передай, что если что надо, пусть кого-нибудь пришлет, я все сделаю. Сам заходить не буду, не стоит ее лишний раз расстраивать.

– Я передам, - Лавр, не торопясь, зацокал обратно.

– Лавр, - окликнул кентавра князь: - Волосы то у нее расчесываются? Я имею в виду, можно ее голову будет в порядок привести или....

– Думаю до "или" не дойдет. Расчешем.

– Вот и славно, - облегченно вздохнул Радомир и пошел домой..

– Ой, дядька Стоян, - воскликнула Варвара, когда колдун утром зашел ее навестить.
– Как же ты теперь совсем без усов то?

– Тоже думаешь совсем?
– с отчаянием спросил колдун, девушка виновато кивнула.

– Но тебе так даже лучше, - поспешила заверить Варвара.
– Ты даже выглядишь иначе, - она задумалась присматриваясь.
– Моложе как-то. Ты чем ожег лечишь? Сварить тебе мазь?

– Не надо, не беспокойся, - польщенный словами ведуньи, отмахнулся Стоян.
– А что, правда, моложе?

– Правда, - подтвердила Варвара.
– Ты присаживайся. Чаю хочешь? Или может кашки сделать?

– Да я позавтракал уже, но от твоего чая не откажусь. Я собственно не совсем просто так зашел. Ты можешь успокоительный отвар сделать? Только мне не просто успокоительный нужен, а так, чтобы человек рыдать и мучаться перестал.