Веха

Помахав всем рукой, он удалился, запустив в дом шум пурги, и холодный ветер.

На ночь мы снова ушли к соседке, чтобы отдохнуть, так как завтра нам с Аней надо было в первую смену на работу.

На улице подвывало сильно, и мы думали, что это надолго, а пурга закончилась уже ночью, озарив небо полной луной и яркими, крупными от морозца, звёздами. Мне не спалось в чужой постели, а Аня, уткнувшись мне под мышку, сопела, умаявшись за день. Я всё думал о разговоре с Иваном, мне не давал покоя лес, без которого невозможно было построить дом, даже маленький. Кроме самого сруба, нужна была ещё и доска, доска на полы, на потолки, на крышу, перегородки, да, Господи, везде и всюду. Я ещё плохо разбирался во всём этом, поэтому рассчитывал по весне просто огородить участок каким-нибудь ломьём, да построить хоть какую-нибудь времянку, типа небольшого сарая, где можно было хранить инвентарь, да инструменты, а во время непогоды спрятаться там, и переждать. Также надо было в ней сделать небольшую печку, чтобы приготовить покушать, или просто погреться, когда будет холодно.

Обратив свой взор к звёздам и луне, которые заглядывали в комнатку через небольшое окно, я ломал голову о будущей стройке, и незаметно уснул.

Разбудила Аня в пять утра и мы, забежав домой на минутку, чтобы хоть что-то перехватить на дорожку, побежали на работу. Оба отца ещё спали, как и сестрёнки Ани, возилась на кухне только мать, а Василя так и не было.

На улице было тихо, морозно, но пробиваться до центральной улицы пришлось, преодолевая приличные сугробы. На работу явились вовремя и, переодевшись, приступили к своим обязанностям.

На работе всё было, как всегда, грохот станков, постоянная суета у остановившихся агрегатов, их наладка, и так до обеда. После обеда всё вновь повторялось. Работу я свою знал уже хорошо, да и успел её полюбить. Ане с каждым днём становилось всё труднее управляться за станком, и я уговорил Марковича перевести её весовщицей. Там она принимала готовые изделия, сортировала их, и отправляла на склад. Работа тоже была не из лёгких, но здесь она могла хоть больше сидеть, чем стоять всю смену за станком.

Домой мы вернулись с Аней в четвёртом часу. Все уже были в сборе, и ждали нас. Как только мы появились, сразу же сели за стол и вместе пообедали наваристых щей и пареной картошки.

После этого Вася, нагулявшись до отвала с Александром, молча, ушёл управляться с лошадью, а отец Ани стал отговаривать моего отца ехать в ночь.

– Ну, куда вас понесёт ночью-то! Харитон! Совсем с ума сошли! – возмущался он, пытаясь остановить отца.

– Не! Сват, не уговаривай! – смеясь, ответил отец, поднимаясь из-за стола. – Мы всё равно не сможем за день добраться до места, а в Унече, у Васиного дружка и переночуем, а уж оттуда и выедем пораньше! Дай Бог до ночи и доберёмся, а если что не так, то остановимся в Мглине у Вячеслава, тоже Васиного друга, ну, а оттуда уже рукой подать! Летом-то конечно сподручнее, но зато дом надолго не оставишь! Сами понимаете, сколько на селе работы летом, вот и приходится зимой путешествовать!

Я не стал отговаривать отца, зная, что занятие это бесполезное. Если отец сказал, то обязательно сделает. Это он ещё здесь улыбался, а дома сразу начинал сердиться, поэтому толку было бы мало.

Уехали они тогда, когда солнце уже висело над горизонтом. На улице явно подмораживало, и градусов пятнадцать было это точно. Укутавшись в тулуп, батя устроился в своей кошёвке, засунув ноги, обутые в тёплые, валеные валенки и в сено, помахал всем рукой. Вася тронул со двора, наградив своего Орлика пугой.

Я очень сильно хотел поговорить с отцом по поводу дома, но из-за их пьянки, мне так и не удалось это сделать. Да собственно даже не пьянки, а их болтовни. Я никак не мог с ним уединиться, чтобы поговорить.

– А что, Саши не было? – спросил я, после того, как проводили родных.

– Да он Василия привёл, и сразу же ушёл, попрощавшись с твоим отцом и Васей! – ответила недовольно мать, и направилась в дом. Отец Ани тоже ушёл вслед за ней, а я остался с Аней, стоять возле дома, глядя в ту сторону, куда направились отец с братом.

Постояв несколько минут, мы закрыли ворота и тоже пошли в дом, тем более, что мороз начинал крепчать.

От Клинцов до Унечи, напрямки, было километров тридцать не меньше, а это значит, что, в лучшем случае, Орлик сможет привезти родных туда часов через пять. Таким образом, на месте они должны были быть часов в девять вечера.

Так вроде бы всё и нормально, только дорога за Клинцами, до самой Унечи, пробегала в лесу, а там водилось масса всякой дикой живности. В ноябре волки ещё не злобствовали, а вот в феврале путников всегда поджидали, и случаев гибели людей и лошадей, было в достатке. У отца, да и у Василя были ружья, поэтому они ехали в зиму, более-менее не опасаясь зверья.

После того, как мы вошли в дом, я разделся и, молча, направился в свою комнату, а Аня осталась помогать матери убрать в доме после гостей, да посмотреть с ней на всё то, что они привезли.

Пришла она через час и, радостно поцеловав меня, произнесла, наклонившись ко мне, почти шёпотом. – Мама в восторге! Да они привезли чуть ли не на всю зиму провизии, да ещё какой! Классные у тебя родные, Павлуша!

– То, что классные, я это и без тебя знаю, милая! – засмеявшись, произнёс я. – Плохо то, что это не в наш с тобой дом, дорогая! Лежу и думаю о нём без конца! Вчера так полночи не мог уснуть, всё голову ломал, где взять лес, да денег на него! Мы должны с тобой, край до лета, собрать хоть бы на небольшой сруб, немного пиломатериала! Да обыкновенных жердей привезти для времянки, чтобы было, где отдыхать, да инструмент прятать! Ты вон уже какая, к лету точно родишь, а мы всё тут! Ну, ладно я в армию уйду, а потом? В общем надо как-то решать этот вопрос!

Ужинать мне не хотелось и, попив чая с пирогом, который испекла Аня для гостей, да и девочек, я ушёл спать. Меня страшно потянуло в сон от тепла, идущего от печи, да и усталости и не до высыпания.

08.06.2015 год.

Веха!

Разлом!

Часть пятая!

Эта зима очень тяжело сложилась для Василия. Простыла старшая дочь Аня и умерла, а за ней ушла и Александра, которую обожал Василий. Она ушла с ребёнком, который так и остался при ней. Поскользнувшись у колодца, она вылила воду себе на голову, и пока набрала снова в вёдра воду, да пришла в дом, её стало колотить, и к вечеру у неё поднялась высокая температура. Сгорела она в течение двух дней.

После этого Василий запил зло и тяжело. Только к весне он как-то проснулся и, познакомившись с Анисьей, они поженились. Вася был таким хлопцем, что его невозможно было не полюбить. Она вышла за него, пригрев к своей груди и маленькую Надюшу, которая осталась от Александры, напоминая Васе о ней постоянно, так Надя росла и становилась похожей на мать.

Это горе как-то прошло мимо меня, но я искренне переживал за брата, и дал сам себе слово, что если у меня родится сын, второй сын, то обязательно назову его Васей. Я его уважал и любил, несмотря на его буйный характер, который он проявлял подвыпившим. В душе Вася был мягким, добрым и заботливым человеком, который всегда придёт на помощь близкому, из-за чего частенько и страдал. Многие пользовались его таким характером.

Как бы то ни было, но весну мы вышли повзрослевшими, с набором своих житейских проблем. Аня носила огромный живот, продолжая ходить на работу, и только в начале мая ей дали декретный отпуск. Я же весь был на стройке. За зиму я привёз обрезков, а из леса жердей. Боялся, что меня призовут в армию, и я не успею хотя бы огородить свой участок, поэтому, каждую свободную минуту, пропадал там, взяв с собой кусок сала, хлеба, да пару луковиц.

Первенец наш появился второго июня. Наконец-то у отца моего появился внук, которого я уже давно назвал в честь своего старшего брата, Александром.