Великосветское убийство

— Гулянка? — удивился коррехидор, потому как это уж совсем не вписывалось в убийство.

— А то, как же! Они бутылки открывали — только пробки летели. И не одну, а много. Мне ли не знать, с каким звуком игристое вино откупоривают! Заметьте, ещё и девяти часов утра не сравнялось, мы как раз с моим пусиком-Сатусиком погулять вышли. Я из чистого принципа решила дождаться и поглядеть, в каком интересном виде гостья покинет особняк после стольких бутылок игристого. Гуляю, прохаживаюсь, можно даже сказать, вдоль по улице, дожидаюсь. И дождалась. Ещё, помню, Сатусику тогда сказала, мол, что-то быстро гуляночка завершилась. Гостья выскочила из калитки, лицо перекошенное.

— Вы её узнали? — оживился Вил.

— Какое там! — махнула свободной рукой женщина, — незнакомка — незнакомка и есть. Она под плащом что-то пыталась спрятать.

— Что именно, не рассмотрели?

— Боги его знают, — пожала плечами свидетельница, — на коробку смахивало, сперва я подумала, младенчик, а после поняла, коробка или ящичек какой. Женщина прошла по переулку и свернула к Торговому кварталу.

— Хорошо, — Вил записал в показания, — вы хотя бы можете описать, какого роста была ваша незнакомка, худая или толстая?

— Обыкновенного росту, — поджала губы госпожа Садако, — самого обыкновенного, ничем не примечательного росту. Телосложение, то бишь фигуру, я рассмотреть не смогла из-за широкого плаща бежевого цвета. А что с госпожой Фань? — она поглядела в сторону дома, — сказывают, убили её?

— Интересно, кто это вам такое «сказывал»?

— Повариха. Она заплатить в лавку зеленщика выходила, увидала нас, — кивок на собачку, — и шепнула под строжайшим секретом, что хозяйку её укокошили.

Вил поблагодарил за ценные сведения и попросил более никому об убийстве «не сказывать». Собачница заверила, что будет нема, как могила.

Меллоун руководил погрузкой трупа, сопровождаемый причитаниями горничной.

— Что дальше? — оглянулась на уезжающий бывший фургон Турады чародейка, — вскрытие?

— Не думаю, что аутопсия добавит нам что-то новое к картине преступления. Я предлагаю пройти по пока ещё неостывшему следу незнакомки, что забрала шкатулку, и попытаться выяснить, куда она направилась и что делала дальше.

— Предположим, мы всё же имеем дело с разведкой, — начала рассуждать чародейка, — они убрали агента, совершившего несанкционированное убийство Сюро и попытались выдать произошедшее за ограбление.

— Слишком неубедительно и топорно, — засомневался головой коррехидор, — и слишком непрофессионально. Женщина приходит среди бела дня к своей жертве, убивает, забирает шкатулку и ключ. После этого открыто выходит из дома и спокойно идёт прочь, едва прикрыв украденное полой плаща так, что любая кумушка это видит. Зачем? Ведь куда спокойнее совершить всё то же самое покровом ночи.

— Хорошо, — кивнула чародейка, — если мы отметём разведку и брошенного любовника, в нашем распоряжении остаётся ревнивая жена?

— Вы точно подметили, что для созревшей до убийства ревности нужно время, которого у госпожи Фань не имелось. Предлагаю ещё один вариант: шантаж. Поставьте себя на место человека, попавшего на крючок шантажиста, — Вил взъерошил, а потом пригладил волосы, — самым распространённым поводом для шантажа служат письма. Письма фривольного либо неосторожного содержания. Жертва приходит к шантажисту с желанием выкупить свой позор, однако ей это не удаётся, поскольку госпожа Фань поднимает цену, или у жертвы нет достаточного количества денег для совершения сделки. Результатом являются пять пуль, выпущенных неумелой рукой под влиянием момента плюс убитая делийка.

— Вы так говорите, будто бы Фань Суён — настоящая королева шантажа! — засмеялась чародейка, — а вот наша пресса подаёт её как культурного посланника, служащего мостом между двумя странами с общей историей.

— Напрасно смеётесь: одно не исключает другое. Вы даже не представляете, какое количество помолвок распадается каждый год из-за неосторожных писем, да и браков, подчас, тоже. Кто знает, на каких китах стоит благосостояние госпожи Фань?

Рика подумала немножко и согласилась. Нетронутые драгоценности и украденная шкатулка говорили в пользу версии шантажа.

Глава 8 КАРЕТА С ПАЛЬМОВОЙ ВЕТВЬЮ

Переулок, с одной стороны затенённый домами, а с другой — садовыми заборами, вывел к Торговому кварталу. Вил и Рика пошли по лавкам справа и слева. Как и ожидалось, никто не обратил внимания на молодую (а, может, и не совсем молодую) женщину в широком плаще и шляпке с полями, прошедшую по улице утром. Коррехидор отчаявшись повстречать наблюдательного человека, купил себе и чародейке по лепёшке с сыром и предложил оставить эту пустую затею.

— Давайте для очистки совести спросим вон у той скучающей девушки, — чародейка указала на торговку глайсом, — те, кто не особо занят, нередко склонны занимать свой ум разглядыванием прохожих.

Словно в подтверждение её слов, продавщица глайса не упустила случая проводить глазами модно одетого молодого человека с длинными волосами.

— Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя, — представился Вил, небрежно блеснув кленовым листом амулета.

— А чего я-то? — взволнованно проговорила девушка, — у нас лицензия на торговлю в полном порядке, правда не с собой, а в лавке у папеньки. Дело-то в чём? Нечто нажаловался кто?

— Успокойтесь, госпожа…? — Вил сделал паузу.

— Матока я. Матока Тиру.

— Госпожа Тиру, — улыбнулся коррехидор своей неотразимой улыбкой, — мне нужна помощь наблюдательного и неравнодушного человека.

— Да, конечно, — приободрилась девушка от неожиданной похвалы. Она испытала облегчение, что властей не интересует её торговля, — я тут с восьми часов утра. Всегда пораньше прихожу, чтобы место со своим раскладным столиком получше занять. Старая карга с пирожками меня прежде гоняла, но я не уступаю: кто первым пришёл — того и место. Тут ей не театр — номерованных местов не наблюдается!

Вил благосклонно выслушал тираду и спросил:

— Вам на глаза не попадалась женщина в бежевом плаще и шляпке с полями? Где-то часа два назад, или около того.

— Попадалась, ещё как попадалась, — заявила Матока Тиру, с видом человека, оказавшегося в родной стихии, — внимание на неё я сразу обратила: такая теплынь, а эта в плащ вырядилась, да ещё и шляпку нацепила. Добро б ещё старушка, у пожилых людей с головой разные странности приключаются. На нашей улице одна и зимой, и летом пальто не снимала, простынуть боялась, а эта — молодая.