Великосветское убийство

Суён поднялась с безукоризненной грацией и предложила мне пройти в сад, где расцвёл османтус. Мы шли по дорожке молча. Видимо, моя возлюбленная решила помучить меня. Она подошла к одному из многих идеально подстриженных кустиков и, плавно поведя рукой, сказала, что эти прекрасные крестообразные цветы нежного оранжевого оттенка и являются гордостью их сада. Я наклонился и понюхал пышное соцветие, над которым кружили вечерние бабочки. Это был её запах: мёд и нежная сладость спелого абрикоса. Так пахли её волосы, рассыпавшиеся по намокшей от пота подушке, так пахло её платье, так пахли её руки, что совсем недавно ласкали моё тело. Знакомый, прекрасный аромат. Мне вспомнилось, как несколько засохших цветов выпали из кармана платья, когда она одевалась. Видимо, она раскладывала из в одежде, дабы удивительный пьянящий аромат абрикосов и мёда следовал за ней всегда.

— Суён! — воскликнул я, не в силах долее терпеть эту муку, — довольно терзать меня. В чём дело? За что ты обрекаешь меня на такие страдания? Я не верю, что ты могла разлюбить меня!

— Я — как этот цветок, — тихо проговорила она, — обречена жить в неволе. Мне, как османтусу, создали все условия. Но земля в горшке — это не вольная земля гор, где этот красавец может расти, как ему вздумается, и его кроны никогда не касаются ножницы садовника. Вы же своими жестокими словами словно бы обрезали самые красивые цветы, что дала мне ваша любовь, и теперь куст моей души увядает.

— Не говори так, — я прижал её к груди и принялся покрывать поцелуями бесконечно дорогое мне лицо, по которому струились слёзы, — я не собирался причинять боль.

— А как иначе понять ваше нежелание, чтобы я посещала вас в гостинице?

— Единственное, что побудило меня к этому, так это забота о твоей репутации, Суён. И, ради всех богов, перестань обращаться ко мне, будто бы я совершенно посторонний для тебя человек. Ты прекрасно знаешь о моих чувствах. И, если бы ты не было замужней дамой, я завтра же повёл бы тебя под венец.

В какой-то момент её губы откликнулись, а руки привычно обвились вокруг моей шеи.

— Люблю, люблю, люблю, — жарко шептала она в промежутках между поцелуями.

— Никогда не смей отталкивать меня, — попросила Суён почти жалобно, — слышишь? Никогда.

Естественно, как и большинство мужчин на моём месте я заверил её, что ничего подобного впредь не произойдёт. Она отстранилась, оправила платье и шепнула, что пора возвращаться в гостиную. На входе ожгла меня выразительным взглядом, а её губы беззвучно прошептали одно только слово: «Жди»! Сердце моё возликовало: этой ночью, наконец-то, я услышу долгожданный стук в окно.

Описать нашу ночь примирения у меня не хватит ни слов, ни писательского таланта, да и желания облекать в слова ту феерию чувств и наслаждений, что бушевала в нас обоих, у меня нет. Пускай всё это останется в наших сердцах.

— И на том спасибо, — прокомментировала чародейка, — а то уж я испугалась, что мне предстоит погрузиться в пучину похабщины, изложенный бойким пером господина Сюро. Что в вашем обществе, Вил, было бы не совсем удобно. Даже трудно представить себе, что сказал бы ваш отец, узнай он, что мы совместно читаем подобные перлы!

— Не стоит записывать моего батюшку в бескомпромиссные ревнители нравственности, — Вил пробегал глазами странички, где говорилось о бурном заседании торговой миссии. Принималось решение о доле финансирования строительства Хрустального моста, — возможно, мы отделались бы многозначительным замечанием, что жениху и невесте Дубового клана не будет лишним познакомиться с некоторыми аспектами семейной жизни.

— На примере любовной связи на стороне? — издевательски поинтересовалась чародейка.

— Ну, отношения мужчин и женщин в определённой ситуации мало отличаются от того проведена свадебная церемония или нет. Так, — Вил перевернул страницу, — тут у нас подробное изложение доводов за и против, перечисление возможных рисков для вложений, голосование и принятие решения.

— Какого решения, — Рика отвлеклась.

— Решения о том, что Артания примет участие в финансировании пресловутого проекта. Сюро пишет, что было решено содержать это решение в строжайшем секрете до официального выступления главы делегации. Ага, вот закладка с иероглифом «важно».

— И что там?

— На первый взгляд — ничего особенного. Барон отбыл в имение по какому-то срочному делу, а Сюро явился в их дом, дабы скрасить одиночество госпожи Фань.

— Во всех смыслах скрасить, — не удержалась от ядовитого замечания чародейка.

Мы сели играть в го, — писал Сюро, — однако ж, довольно скоро нам сие занятие прискучило, и мы перебрались в библиотеку, окна которой выходили на северную сторону дома, да ещё и были затенены большим шелковичным деревом. Суён прилегла на кушетку и лакомилась абрикосами, а я закурил и любовался этой необыкновенной женщиной, каждое движение которой, пускай даже самое обыденное и пустячное, навроде откусывания абрикоса, было преисполнено грации и совершенства. Словно она производила некое священнодействие. Разговор как-то сам собой перешёл в плоскость межличностных отношений.

— Ты с такой уверенностью говоришь, будто человека легко убедить изменить своё мнение, — сказал я, посмеиваясь в душе над горячностью, с какой моя возлюбленная вступила в спор, — я же, напротив, держусь противоположного мнения. Да и мой собственный опыт, приобретённый гораздо большими годами прожитой жизни, указывает на это.

— Ах, у господина Сюро, видите ли опыт!? — воскликнула Суён, — подкреплённый знанием психологии. Добавь ещё избитую сентенцию про иначе устроенный женский ум и противоречивую логику.

— Нет, не добавлю, — возразил я, — женщины в полной мере одарены интеллектом, только вот используете вы сей чудесный дар несколько извращённо.

— Да? И в чём же оно проявляется?

— Что оно? — не удержался я от подначки.

— Извращение ума, — Суён поднялась одним красивым тягучим движением, подошла ко мне сзади и обвила мою шею руками.

— В том, в частности, что вместо того, чтобы развивать природные задатки ваше племя нередко пренебрегает этим, предпочитая двигаться по пути эмоций.

— Эмоции, мой дорогой, не столь уж плохи, — прошептала она, — что при нашей физической, а пророй и духовной слабости, может сослужить добрую службу. Желаешь пари? — она лукаво заглянула мне в глаза, — проигравший исполняет желание победителя.

Я плотоядно улыбнулся, а она шутливо куснула моё ухо:

— Интеллектуальное желание, дурачок! Ответит, например, на любой вопрос. Либо решит заковыристую задачку.

— Скучно, — я изобразил скучающее лицо, — слишком ничтожна награда.