Великосветское убийство

— Мы видели лишь, что они встречались, — заметил четвёртый сын Дубового клана, — с таким же успехом можно предположить, что Харада преследовал госпожу Фань.

— В таком случае Сюро предупреждал бы мужа своей сестры, а не делийку.

— Простите, — на пороге появилась госпожа Харада, — вы закончили чтение? Я услышала ваши голоса. Возможно, мне удастся пролить свет на отношения моего супруга и госпожи Фань.

— Сделайте одолжение, — Вил галантно пододвинул стул хозяйке дома.

— Сначала я тоже подумала, что у Барта к Фань Суён сердечный интерес, — начала госпожа Харада, — однако предметом моей главной ненависти к делийке стал дневник брата. Я сопоставила факты о ежевичном вине. Ведь именно следы этого напитка были на простынях, пропитанных кровью бедного Санди, хотя и последующий интерес этой особы к моему мужу тоже немало заставил меня попереживать. Не стану долее утомлять вас описанием собственных мыслей и чувств, скажу лишь, что я приняла твёрдое решение отомстить убийце своего брата. Дом госпожи Фань оказался расположенным весьма удобно: имелся вход со стороны переулка. Я утром позвонила ей и попросила о приватной встрече, Фань засмеялась неприятным смехом, заявила, что догадывается о том, что я намереваюсь сказать ей, и назначила встречу через полтора часа. Заявила, что я, видите ли, разбудила её, лишив приятностей утренней неги. Он не подозревала, что я собираюсь лишить её жизни, — Томо усмехнулась, — и встретила меня с покровительственной улыбочкой.

— Я догадываюсь о причине, побудившей вас искать со мной встречи, — проговорила она, запахиваясь в шёлковый халат, под которым не было абсолютно никакой одежды, — только, боюсь, что всех ваших денег не хватит, чтобы выкупить у меня позор супруга.

Первое, что, естественно, пришло мне на ум в подобной ситуации, это — неосторожное любовное послание, которое Барт успел настрочить этой заезжей красотке, — продолжала госпожа Харада, — и я не преминула сообщить ей, что в наш просвещённый век в Артании адюльтеры политиков не способны разрушить карьеры или вызывать общественный остракизм. Она засмеялась низким, грудным смехом, который должен был производить на особей мужского пола неизгладимое впечатление, и рассказала мне, что дело совсем в ином, — на этих словах голос рассказчицы впервые дрогнул, — оказывается, Барт в то время, что описывал своём дневнике мой незабвенный брат, совершил опрометчивый поступок. Барон Фань из дружеского расположения к молодому человеку подсказал ему лёгкий способ обогащения: покупку акций Хрустального моста. Нюанс заключался с том, что акции необходимо было купить до того, как будет объявлено о сотрудничестве Артании и Делящей небо. Барт, как полномочный член торговой миссии, естественно, узнал о принятии решения финансирования Артанией проекта за несколько дней до официального объявления. Он сообщал эту информацию барону Фаню, а тот покупал акции и на его долю, — она вздохнула.

— То есть ваш муж получил взятку от барона Фаня в виде пакета акций? — уточнил Вилохэд.

— В целом — да, как ни неприятно мне признавать сей факт, но дела обстояли именно так. Барт стал владельцем крупного пакета акций. О сотрудничестве двух стран было широковещательно заявлено, цена акций взлетела до небес. Барон незадолго до смерти успел удачно продать оба пакета, и банковский счёт моего супруга пополнился кругленькой суммой денег.

— Но ведь это произошло очень давно, — пожала плечами чародейка, — даже если бы Фань Суён поведала журналистам эту историю, ваш муж легко мог заявить, что она попросту лжёт. Получилось бы её слово — слово иностранки, против слова министра финансов. Не думаю, что его величество и кланы встали бы на точку зрения Фань Суён. Её бы просто перестали принимать в приличном обществе и объявили лгуньей.

— Барт не просто шепнул покойному барону о принятом решении, — покачала головой госпожа Харада, — он имел неосторожность сообщить ему об этом в письменной форме. Именно об этом позоре и говорила делийка, утверждая, будто бы у меня недостаточно средств, чтобы выкупить его. У неё имелось письмо моего мужа, — она замолчала, зажмурила глаза, словно бы прогоняла непрошенные слёзы, — потом госпожа Фань принялась рассуждать о том, как обрадуются скандалу кленфилдские газеты, если в распоряжении стервятников-репортёров окажется откровенно коррупционное письмо нынешнего министра финансов. А оно окажется, — заверила меня Фань Суён, если Барт не сделает того, что она от него требует.

— И чего же она хотела? — подался вперёд коррехидор.

— Не знаю, — пожала плечами госпожа Харада, — на такой же мой вопрос она лишь смеялась в ответ и говорила, что ЭТО не моего ума дело, и меня не касается. Я напомнила, что из-за семейных уз имею право знать. Что лишь разозлило её, а разговор о семейных узах подлил масла в огонь: она перешла на Санди. Госпожа Фань сверкала глазами и буквально плевалась ядом. Выкрикивала, будто бы Санди её тогда предал, что он пытался помешать и теперь, но, хвала богам, в её руках оказалось отличнейшее средство, заставившее его замолчать навсегда. Она говорила что-то о ежевичном вине, чувстве юмора судьбы, что при помощи этого самого вина свершило возмездие за все её прошлые мученья и нынешний позор, что оказаться отвергнутой вторично — суровое испытание. Должна признаться, я даже с удовольствием всадила в неё пулю. Жаль только, что я не умею стрелять, и большая часть обоймы попала мимо.

— Пистолет принадлежал вашему брату? — уточнил Вил.

— Да, Санди часто носил его с собой. Я знала, что он прежде служил в Департаменте информации и исследований и всегда говаривал о бережённом, которого берегут сами боги.

Томо встала, выдвинула ящик стола и протянула коррехидору элегантный небольшой пистолет с инкрустированной перламутром рукоятью.

— Вы забрали из дома госпожи Фань ларец в виде пагоды и сняли ключ с шеи баронессы, — мягко проговорил Вил, — вы надеялись найти опасное письмо?

— Да. Но мои надежды не оправдались. В ларце находилась куча ничего не значащих бумаг: какие-то счета, записки, приглашения и тому подобная дребедень. Полагаю, письмо моего супруга она надёжно припрятала.

Рика задумалась, ей было отличнейшим образом известно, Делящая небо славится своими ремесленниками, а, следовательно, шкатулка может оказаться с секретом. Девушка попросила принести и показать ей «трофей». Госпожа Харада послушно кивнула, поднялась, вышла из комнаты и вскорости возвратилась, неся на руках великолепно выполненную копию делийского храма со сверкающей алым лаком узнаваемой четырёхскатной крышей.

— Вот.

Рика взяла ключ и открыла крышку. Высокая крыша, напоминающая чешуйчатую шкуру красного дракона, откинулась, обнажив содержимое. Действительно, внутри лежали приглашения, какие-то совсем свежие письма и ещё неоплаченные счета. В уголке примостилась свёрнутая вчетверо театральная программка. Чародейка привычно провела рукой над этим своеобразным шедевром неизвестного ремесленника и не ощутила никакой магии: не было даже малейшего укола в ладони, пальцы не охватило знакомое онемение, даже легчайшего дуновения тепла не чувствовалось. Шкатулка оказалась самой обыкновенной шкатулкой. Обыкновенной, да не совсем. Величина внешних стен маленького храма, искусно вырезанного из особо твёрдой чёрной древесины, явно была больше внутренней полости, где в двух отделениях и лежали бумаги госпожи Фань. Это означало только одно: у шкатулки имелось потайное отделение. Рика обругала саму себя за тупость, ибо делийские мастера славились именно по части изобретательности в области всяческих секретных местечек, запрятанных в самых, казалось бы, бытовых вещах. И чародейка не замедлила высказать своё предположение вслух.

— Я тоже слышал о делийских сундучках с секретом, — проговорил коррехидор, — но слышал при этом так же и о том, что открыть подобное очень даже не просто. Некоторые образчики лаковых шкатулок так и остались наглухо запертыми, причём делийцы не без гордости заявляют, будто бы во всём этом напрочь отсутствует магия.

— В нашем случае тоже, — Рика так и сяк поворачивала деревянный храм с алой крышей в надежде отыскать спрятанную пружину, — я весьма восприимчива к магии. Определить, что именно применялось, мне, конечно, не под силу, но вот само наличие чар почувствую. Здесь чисто, секретное отделение спрятано самой, что ни на есть незамутнённой инженерией.

— Можно ли каким-нибудь образом открыть шкатулку? — обеспокоенно спросила госпожа Харада, — вдруг злосчастное письмо Барта по-прежнему находится в ней.

— Есть у меня одна задумка, — проговорила чародейка с хитрым видом, какой обыкновенно указывал, что ей в голову залетела интересная идея, — госпожа Харада, у вас найдётся пара свечей, настольное зеркало и, — она оглянулась по сторонам, — вы случайно не держите птицы в клетке?

— Держим, — кивнула госпожа Харада, — пару попугайчиков. А что?

— Пожалуйста, принесите мне хотя бы одно крошечное пёрышко, — Рика водрузила шкатулку на стол, отодвинув в сторону вазу с фруктами вместе с циновкой, на которой та стояла, — а лучше — два.

Томо Харада с достоинством кивнула, вышла и возвратилась со всем необходимым, не без отвращения держа двумя пальцами крошечные попугайские пёрышки: голубое и зелёненькое.

— Я воспользуюсь пепельницей? — чародейка поставила пепельницу возле деревянной шкатулки-пагоды, зеркало вкупе со свечами разместилось чуть дальше, таким образом, чтобы она отразилась в ней во всей красе, — не пугайтесь, я вызову фамильяра.