Veritas

— Отбой ребята! — скомандовала она, а птица приземлилась ей на руку и стиснула когтями кожаную перчатку. — Ну, покажешь, что принес мне, дружочек? — ласково спросила и получила довольный «курлык» в ответ.

К лапке зверя была привязана скученная в трубочку записка. Люц отвязала её, раскрыла и под ноги упала ещё одна бумажка, точнее — отрывок. Пришлось быстро поднимать, пока чернила не расплылись.

«Дорогая сестра!

В замке пока что спокойно, всё идёт по плану: Рафаэля в Бальном зале перед всеми придворными и гостями объявили «временно исполняющим обязанности короля», поскольку коронованный брат его удалился в поездку по осмотру земель Ригеля. Все удивились, пошумели, но приняли нашу ложь. Твой запоздалый отъезд связали с тем, что ты заканчивала важные дела, прежде чем отправиться вслед за королём.

Из подозрительного (как ты просила, я пригляделся к реакции чужаков на объявление): полное равнодушие со стороны амфибий и нервные переглядывания со стороны гномов. Но не знаю, можно ли связывать это с похищением Его Величества. Обе делегации спрашивали, куда делись сильфы, пришлось сказать, что уехали. Не думаю, что послы поверили.

Рафаэль ведёт себя в рамках должности, с делами и прошениями справляется, пусть и не без помощи меня и Меридии. За ничем подозрительным замечен не был — Меридия ходит за ним тенью, как телохранитель и бдит. Я через Изу и её доверенных служанок слежу за ними двумя.

Руби расстроился, что вы, «даже не предупредив», уехали без него и потерял аппетит. Стоит ли рассказать ему правду? Я в сомнениях. Напиши мне, что думаешь.

С волнением,

Ви

P.S. Прилагаю к письму клочок записки, найденный в столе короля при обыске покоев.»

— Эй! — Люция крикнула подчинённым, что возились с костром, и подошла ближе. — У кого-нибудь есть угольная палочка? Или просто уголёк? От бумаги тоже не откажусь.

Ей дали подходящую для письма обугленную щепку, а вот бумаги ни у кого не нашлось, но Люц не расстроилась: напишет ответ на обратной стороне листа. Брат поймёт.

А вот что там с запиской из покоев Далеона?..

Ночная тьма сгущалась. На небе не сияло ни звёздочки, всё закрыли густые мглистые тучи. Десница распорядилась, чтоб сокола покормили, села на длинное бревно напротив огня и принялась читать убористые буквы.

Первые же строки повергли её в шок.

«Если ты читаешь это письмо то, скорее всего, я пропал.

Не знаю от кого ждать удара, но уверен — он состоится. Рано или поздно мне не миновать беды. Быть может, я уже мёртв. Что ж, не буду растекаться соплями по бумаге и выдавливать слезливое прощание: ты не любишь нытья, а я даже письменно не способен солгать. Хах!

В общем, я был хреновым правителем и создавал тебе проблемы. Кучу. Всё время. Прошу простить. Во многом я косячил не специально — по глупости и по не знанию. Но теперь меня нет, и, я знаю, ты найдёшь достойного кандидата на место правителя. Я же рад, что больше не принесу тебе неприятностей, не огорчу и не отниму драгоценное время.

Уверен, без меня ты вздохнула с облегчением, но всё равно скажу — спи спокойно и не ищи меня, лю…».

Письмо обрывается чернильной кляксой.

Люц уставилась на текст невидящим взором, бежала глазами по словам и строчкам, пыталась отрицать очевидное, но не выходило. Манера разговора его. Почерк его.

Без сомнений — послание оставил Далеон.

И… неужели, он правда так считал? Считал себя недостойным трона? Считал, что ей будет лучше без него? Считал, что приносит одни неудачи?

Конечно, отчасти всё это правда, но… Она выбрала его! Все дела она взвалила на себя ради него! А он!..

— Идиот! — прорычала она и скомкала листок, глядя на костёр.

— Ой, ли? — раздалось издевательское над головой.

Люция зыркнула за спину и увидела Сесиль, с блуждающей на устах едкой ухмылкой. Ночь и отблески пламени заострили её и без того вострое личико, глубокими тенями запали в глазницы, в которых инфернально горели зелёные радужки.

Химера обошла бревно и без приглашения уселась рядом с десницей.

— Это ты во всём виновата, — заявила нагло. — Ты довела до того, что творится сейчас. Ты убедила Далеона, что он помеха. Возможно, он даже не сопротивлялся похитителям, и всё из-за тебя, — Сесиль ткнула пальцем ей в грудь, Люция сжала челюсти до желваков и впилась ногтями в ладони.

— Почему это? — выгнула бровь.

— А ты не знаешь? — притворно удивилась химера и тут же свела брови и понизила голос до свистящего шипения: — Ты слишком много от него требовала! Завышала ожидания, и когда он их не оправдывал — не стеснялась выговаривать, какое он ничтожество прямо ему в лицо. Ты выплёскивала на него свой гнев и отчаяние. Я понимаю, твои нервы отправились к Тырху от постоянного ожидания войны и боязни свершить ошибку, но это не значит, что нужно срываться на Далеона. Он, между прочим, не виноват, что ты посадила его на трон. Ах, да, об этом! Вот тебе ещё одно доказательство того, что во всех своих бедах виновата лишь ты. Далеон никогда не хотел править…

— Я знаю! — выкрикнула Люция. Любопытные взоры воинов по другую сторону костра тут же скрестились на ней. Девушка добавила тише: — Но можно же подумать башкой, и понять, почему я выбрала именно его.

— Можно, — пожала плечом химера. — Да разве ж, вольной душе объяснишь, почему она вопреки желаниям должна сидеть в клетке да ещё нести нежеланную и неподъемную для многих ответственность за чужие жизни. Возможно, он понимает тебя головой, но не сердцем.

— Он принц по рождению и должен был быть готов ко всему! — возразила Люц. — К ответственности за других — в том числе.

Сесиль посмотрела на неё с жалостью, как на болезную.

— Ты же всё понимаешь, зачем продолжаешь спорить? Ладно, мы отвлеклись. Вернёмся к тебе. — Люция уставилась в огонь и насупила брови. — Ты знала, что он не готов к правлению, но не проявляла к ошибкам ни капли снисхождения…

— Конечно! — тихо фыркнула. — Они могли стоить нам жизни.

— …скандалила, кричала, оскорбляла его. Но знаешь, что самое ужасное? — Сесиль сделала выразительную паузу, Люц поджала губы. — Леон влюблён в тебя с самого детва и потому все слова твои, особенно те, что сказаны сгоряча, били его прямо в душу. Никогда не задумывалась, почему он издевался над тобой, как последний придурок?

Фарси подняла взор, и их с химерой глаза встретились. У Люции — изумлённые и слега напуганные, у Сесиль — жестокие, даже яростные.

— Он просто не знал, как ещё привлечь твоё внимание. Как выразить свои слишком сильные и отчаянные чувства. В курсе, что творил с ним Кейран? — она схватила десницу за предплечье, дернула на себя и с силой впилась ногтями в руку; слой теплой одежды едва ли защищал от боли. — В кууурррсе. Уверена, ты видела шрамы. Отвечай!

— Видела, — выдавила на грани слышимости. Губы искривила боль и презрение. — Он стегал Далеона со словами любви на устах.

— Вооот! — оскалилась Сесиль в полубезумной улыбке, но она тут же слетела с лица, сменившись гневом. — Кейран научил его, что любовь — это насилие. И лучший способ её проявлять… Угадай какой? — хихикнула.

— А вы все дружненько ему подпевали! — выплюнула Люция и вырвалась из её хватки.

— О! Не упрекай нас! — всплеснула руками химера. — Мы всего лишь придворные. Подчинённые. И самые близкие друзья. И, конечно, мы должны во всём поддерживать своего друга и лидера. Я не питала к тебе личной неприязни.