Veritas

— Проходите, уважаемый лир, — любезничает Юлиус и указывает на стол, на который уже выкладывают документы купли-продажи его шустрые помощники-гномы. К нему подходит накаченный тип с башкой тигра и звериными руками-лапами, покрытыми рыжей короткой шерстью. — У нас всё чин по чину. Вот, прошу, распишитесь здесь и раб ваш. Кандалы снять?

— Да, — суровый ответ. — У Баст аллергия на ваши колдовские железки.

— Антимагические кандалы, — гордо поправил Юлиус и бросил взгляд на короля. — Уверены? Он новенький и может быть немного… буйным.

— Ульвар! — рычит звероморф себе за спину.

В палатку заглядывает чёрная волчья морда с светло-голубыми, холодными глазами.

— В чем дело, Бальдр?

Его собачий нос дёргается, обнюхивая всё вокруг. Замечает Далеона — морщится.

— Присмотри за новеньким, пока я тут решаю, — бросил звероморф, взял перо, окунутое в чернила, и начал внимательно читать, что подписывает, нервируя Юлиуса.

У Далеона брови на середину лба взлетели.

— Не ожидал такого от «тупых зверей», да? — со злой усмешкой спросил его Ульвар.

Юноша неопределённо повёл плечом.

Всю жизнь его учили, что звероморфы агрессивная и безмозглая рабочая сила. Кулаки есть — ума не надо.

А ещё его учили, что все они, после победы Магнуса Ванитаса, — рабы.

Но в рабстве пока находится только он. Далеон Ванитас.

Какая жестокая ирония!

Конвоиры отвели его в сторону и принялись с грохотом отпирать кандалы. Волк стоял рядом, скрестив руки на полуголой груди, и смотрел на товарища.

Духи Предков! Ещё немного. Совсем чуть-чуть, и он будет свободен!

От предвкушения закололо кончики пальцев.

Тигр оставил размашистую подпись на документах и, оборачиваясь к пленнику, широко улыбнулся во все клыки:

— Ну что, приветствуем нового побратима?

О чём он вообще? Ванитас и будет брататься со своими врагами?

На пол упали цепи. Далеон схватился за запястья:

— Я так не думаю.

И ринулся из палатки, подбрасывая магией все вещи, что были внутри, и кидая их в сторону преследователей.

— Стоять! — рявкнул Ульвар и рванул следом.

* * *

Рынок вспыхнул перед Люцией внезапно. Зажужжал как пчелиный рой на разные голоса и говоры, обдал раскалённым воздухом и запахами пустыни, зверья, да пота, ударил по глазам ярким дневным светом.

Тело мгновенно взмокло под тяжёлой зимней одеждой. Пришлось снять перчатки и ослабить под горлом тугие завязки мехового плаща.

Она сделала это. Переместилась на Перекрёсток Миров. Теперь надо понять в какую сторону двигаться и где искать Далеона. Но в такой толчее, жаре и суматохе ей два удавалось собрать мысли в кучу. Только и следи за поясными сумками да ножнами, чтобы всякие воришки не обобрали.

Толпа бурлила, как кипящий котёл, и несла её куда-то по узкой улице, мимо бесчисленных прилавков, тянущихся вереницам вперёд-назад, влево-вправо. Куда не глянь — торговые лотки с самыми разными вещицами. От безделушек и посуды из слоновой кости до клинков из гномьей стали в расписных ножнах с самоцветами.

Отовсюду летели зазывающие выкрики торговцев.

Некоторых товаров Люция прежде никогда не видала, некоторые могли бы её заинтересовать и заставить задержаться, если б не навязчивая идея скорее найти короля. Она перечеркивала любой намёк на пьяное воодушевление от попадания в новое место и сбавляла градус любопытства к диковинкам.

Оставалась лишь моральное истощение, пекло под чёрным плащом, пот застилающий взор и желание поскорее со всем этим покончить и спрятаться от палящего солнца в тень.

Разномастная публика из людей, терринов всех пород и цветов, и — о, шок! — звероморфов, коих ближе к Ригелю днём с огнём не сыщешь, вывела Люцию на улицу пошире да попросторнее. Толкучка немного рассеялась.

Фарси вздохнула свободнее и немного ослабила хватку на клинке.

«Сколько же народу!» — подумала.

Против логики она ожидала, что каждый здесь станет её врагом, стоит подошве коснуться иссушенной земли. Оскалятся клыки, обнажатся когти и сабли, вспыхнут заклятия.

Словно существа разом узнают, кто явился на Перекрёсток и за кем именно.

Ванитасы многим насолили — устроили мировую войну, поработили не просто все королевства — планету, истребили несогласных, учинили гонения на звероморфов, вели жёсткую политику.

В общем, врагов у них навалом. И если б где-то всплыло, что тут бродит десница и действующий король Ригеля… Страшно представить, что б тут началось.

Едва Люция вспомнила о Далеоне, в вихре коричневых красок и слепящих бликов промелькнула тень.

Жилистая фигура.

Белая рубашка и синие штаны.

Темная шевелюра.

Сероватая кожа и чёрные когти.

Люц затаила дыхание, но стоило моргнуть — парня снес с ног крупный гепард. Точнее звероморф-гепард, принявший полную форму.

— Держи его! — кричал «волк», продираясь через толпу зевак.

— Давай верёвки, Ульвар! — бросил ему товарищ с головой тигра.

— Не думал, что придётся ловить раба! — недовольно фыркал он, снимая пеньковые жгуты с плеча. — А ведь мы по-хорошему хотели. По мирному. Чёрная неблагодарность, Бальдр!

Тигр на это лишь головой покачал.

Они дошли до «беглой собственности» и начали вязать непокорного сприггана по рукам и ногам. Он лягался и огрызался, но сильный удар по голове быстро лишил его чувств и любых желаний сопротивляться.

Силуэты мужчин быстро затерялись в потоке существ, и Люция перестала вглядываться в их макушки. Зато поняла, в какую сторону ей следует «копать».

Рабы.

Точно. Далеона же планировали сплавить далеко и надолго. Продать.

Значит, ей нужен «Рынок рабов».

Узнать у прохожих, в какой он стороне, не составило труда, и вскоре перед десницей открылся вид на широкую аллею, заставленную клетками всех форм и размеров. Со зверями и терринами, мужчинами и женщинами. Все измождённые, разбитые удушливым пеклом Пустыни, с безнадёгой в мутных очах.

Многие их этих существ, похищены из родных мест, как Далеон, некоторые — проданы за долги, других — предали родственники или друзья.

Незавидная доля!

Их всех — тех, кто не погибнет из-за жутких условий — рано или поздно продадут. Остается только молиться не попасть к больному садисту, маньяку или на опыты.