Veritas
Шрифт:
— Не могу сказать, — отвернулась собеседница и досадливо цыкнула. — На мне запрет.
— Магия крови, — закивала Люция. — Ладно. С этим повременим. Куда делся Далеон? Вас же вместе на рынок рабов загребли?
— О-о, да, — ухмыльнулась сильфида. — Вашего Ванитаса купили звероморфы!
Она громко и злобно расхохоталась. Люция грубо толкнула её в мрачный переулок, схватила за грудки и рыкнула:
— Кто?!
Латиэль побледнела и затряслась, таким зверским и яростным было лицо десницы.
— Н-не знаю! Какая-то львица или пума с кучей мужей.
— Ладно, — фарси отпустила
Крестик загорелся на коже лэры и растаял. Из глубин переулка послышались тихие, шелестящие шаги. Едкая торжествующая улыбка заиграла на губах Латиэль:
— А знаешь, что самое смешное, десница? — Люц бросила на неё вопросительный взгляд. — Ты успела бы прихватить его, если бы не потратила время на мою покупку. Ведь он сбежал!
— А вот и нашшшш товар! — раздалось шипение позади.
Сердце Латиэль подскочило и ухнуло в пятки. Шея одеревенела, тело отказывалось двигаться.
«Нет. Не может быть!»
Бред.
Ей кажется.
Ведь уговор!..
Погодите… Люция ей ничего не обещала.
— Да. Это наша новая девочка, — холодная ладонь легла пониже спины и сжала, сильфида едва сдержала вопль. Отчаяние и ужас поразили вены калёным свинцом.
— Ещё и с такой милой доставкой, — донёсся третий голос со странным шелестящим акцентом. — Нас не предупреждали о тебе… фарси.
Люция дёрнула углом рта.
— Я вызвалась отказать Юлиусу эту услугу. И буду не против, если вы окажите ответную. Подбросите меня до поселения звероморфов, наги? Только без глупостей, — она положила руки на эфесы клинков. Синие глаза опасно сверкнули. — Терпеть не могу навязчивых мужчин.
Глава 17. Смотрины
Резкий запах лекарства ударил в нос. Далеон чихнул и продрал глаза.
— Ч-что?
Он очнулся в просторном шатре на чистом соломенном тюфяке, пропахшем ромашкой, шалфеем и мятой. В помещении царил приятный полумрак и прохлада, хотя ткани полога накалились от яркого солнца. У противоположного края палатки грудились ящики — судя по запаху, с лекарственным сырьём — массивный стол с кучей мисочек и склянок и вязанки трав, цветов, стеблей, привязанных к потолочным балкам.
А главное и самое поразительное — на руках и ногах не оказалось ни верёвок, ни цепей.
— Очнулся наконец? — привлёк внимание сидящий напротив звероморф и вильнул хвостом.
У него была равнодушная собачья (или волчья?) морда с очень умными светло-ореховыми очами, мощная волосатая шея, сутулые плечи и человеческий торс в серой хламиде. А ещё лапы, покрытые короткой шерстью, и черные когти, которые зажимали кусочек ваты, смоченной в желтоватой жиже.
От неё исходила знакомая вонь, которая и пробудила короля.
— Где я? — он резко сел. Висок прострелила боль, и Далеон схватился за него, морщась. — И кто вы? Меня же…
Он скривился, припомнив, как пытался сбежать от новых «хозяев», но его догнали на центральной улице, завалили со спины мощными лапами. И пока один зверь давил на его лопатки своим недюжим весом, двое других пытались его скрутить в бараний рог и связать
Король брыкался.
Отчаянно, со всей отдачей и страстью, в духе спригган: пинался копытами и бодался рогами. Пока его не приласкали кулачищем по башке.Картинка поплыла, свет замерцал, и Далеону даже померещилась Люция, проходящая в толпе зевак. Затем — всё. Темнота.
Кажется, ему что-то снилось. Тревожное.
Бальный зал.
Кровь на плитках и колоннах.
Горы костей и пепла.
Знакомые чёрные кудри и лицо с распахнутыми синими глазами, застывшими и стеклянными, как у куклы.
Алые пятна на блеклых губах.
Резкая боль в груди и вой.
Его вой.
Далеон мотнул головой, прогоняя кошмар, и схватился за ноющий затылок.
Террины бессмертны, но этот факт не избавляет их от боли.
— Да, тебя вчера знатно приложили, — меланхолично отозвался пёс. — Зачем, спрашивается, убегал? Зачем в драку полез? Ульвару нос разбил, а Бальдру ребро сломал. У нашего тигра кулак тяжёлый… Надерутся, а мне вас, дураков, потом штопай и выхаживай, как мамуля…
— «Зачем»? — переспросил Далеон, зло усмехнулся и подался вперед, вглядываясь в мудрые, усталые очи. — Я не хочу быть рабом!
— Ты им и не будешь, — вздохнул старый звероморф и со скрипом поднялся.
Король глянул на него недоверчиво, а пёс улыбнулся краешком рта.
— Ты в нашем передвижном лагере, спригган, — ответил он, осмотрев юношу с головы до пят. — А точнее — в целительском шатре. Пролежал без сознания сутки. Я местный лекарь — Каир. А рабства в нашей культуре — нет. Никто не ценит свободу так, как звероморфы.
Далеон громко хмыкнул и скрестил руки на груди.
— И чего ж твои дружки меня не отпустили, раз вы такие «ценители»?
— Нам нужны новые члены в общине, — устало ответил Каир и подошёл к своему рабочему столу. Загремел мисочками, мензурками и бутылочками, что-то смешивая. — Нас, звероморфов, осталось крайне мало, и мы не против смешения с другими видами. Наши периодически выкупают рабов с рынка и уже здесь, принимая в семью, освобождают от оков, дают кров и новую цель в жизни. Большинству некуда и не к кому возвращаться, и они с радостью остаются с нами.
— А если я не хочу? — выгнул бровь Далеон. — Если я желаю уйти? Вернутся домой. Меня отпустят?
Каир тяжко вздохнул, помотал головой, раскидав по плечам седые и длинные волосы, и почесал собачье ухо.
— Если самка позволит, тогда…
— Погоди-погоди! — выставил ладони король. — Какая самка? Ваш вожак что ли?
— Неет, — протянул лекарь, морщась. — Твоя самка. Жена.
— У меня есть жена?! — подскочил Далеон и тут же грохнулся на колени от накатившей слабости. — Когда? Кто?!
«Без меня меня женили!» — мысленно поражался и возмущался король. Ну и дела! Люция билась-билась над его браком, а тут моргнул на сутки среди дикарей и уже окольцованным оказался.
— Ещё нет, — «успокоил» Каир и потёр лоб. Очевидно, этот разговор для него — головная боль. — Но скоро будешь. Четвёртым мужем в гареме Баст. Это наша львица, она купила тебя на рынке. Ты ей приглянулся.
— ЧТО? — задохнулся Далеон. — А если я не хочу?!
Пёс поджал губы и глянул на него с жалостью.