Верю, судьба!

–  Жанета, прости, я так… решил, что ты поймешь, вот и…

–  Зайди, - приказала она.
– Не стой. Еще увидит кто.

Атис покорно зашел. От него пахло дымом. Абсорбент высунулся из-за пазухи и чихнул. Жанета не стала зажигать свет в прихожей, они стояли друг напротив друга, и тьму рассеивали только отсветы далекого огня.

–  Я понял, что так станет лучше.

–  Кому?
– горько спросила Жанета.
– Тебе?

–  Ну, всем. Жанета, пойми…

–  Я не пойму, - отрезала она.
– Я за тебя выйти хотела когда-то. А потом поняла, что этим, рано или поздно, все кончится. Вот и кончилось.

–  Но ты же говорила, что не любишь меня.

–  А я и не говорила, что люблю. Я хотела замуж выйти. Для этого любить не надо. Что уж теперь. Атис, тебя убьют, наверное.

–  Убьют, - снова согласился он.
– Если ты не поможешь - обязательно. Помоги.

–  Чем?
– Жанета подошла к нему ближе.
– Чем можно помочь человеку, нарушившему все законы?

–  Какие законы?

–  Законы Божеские и человеческие! Атис, ты слепец!… Есть порядок, понимаешь? Порядок, в котором пребывает мир, а ты!…

–  Все правильно. Есть порядок, но он мне не нравится. Я знаю, что он должен быть другим. Не спрашивай меня, откуда я это узнал, но это так. Ты потом поймешь, что я был прав, но теперь…

–  Беги. Я не скажу, что ты был тут. И ты, если тебя поймают, тоже не говори. Хорошо?

–  Хорошо, - пообещал Атис.
– Но у меня мало времени.

–  У тебя его нет вовсе, - серьезно ответила Жанета.
– Тебе надо как-то измениться. Тебя - такого - тут все знают.

* * *

Вот так и получилось, что через два часа Атис оказался в кабине тепловоза, на всех парах уходящего от города Кремова. Он (впервые в жизни) был чисто выбрит, волосы его, обычно забранные в хвостик, вольно рассыпались по плечам, кожаная косуха сменилась шерстяным пальто темно-серого цвета, а Абсорбент сидел не за пазухой, а в большой хозяйственной сумке, принадлежавшей ранее Жанете. В этой же сумке лежала Атисова куртка, небольшая сумма денег (все, что осталось после того, как он заплатил машинисту) и патрон из желтого металла. Собственно, у Атиса больше ничего никогда и не было.

* * *

–  Жизнь - это дорога, - убежденно сказал машинист. Его звали Счастлав, и он был старый. То есть Атису показалось, что он стар. А на самом деле Счастлава состарила та самая дорога, ему было не больше сорока.

Поезд шел по заснеженной равнине, над ним в ночном зимнем небе плыли россыпью серебряные иглы звезд. Стук колес стал для Атиса за двое суток почти родным.

–  Мне кажется, что я с этой дороги свернул, - осторожно заметил Атис.

–  Не-е-е-е, это только кажется. Не ты свернул, а дорога кульбит выкинула, - серьезно ответил машинист.
– Дорога, она знает. Никто с нее не сходит, парень. Уж поверь, это только так может быть.

–  А мне почему-то кажется, что я все-таки свернул.

–  С рельсов свернул? Тогда это катастрофа у тебя получается. Парень, ты умный, наверно, ты учился где-то, да?

Атис кивнул. В кабине было тесно, пахло мазутом, отовсюду торчали какие-то рычаги, которые Атису было строжайше запрещено трогать. Через узкие окошечки в кабину врывался ветер, но в ней все равно было жарко. Только жара эта была не такой, как, к примеру, в кондитерском цехе. Там ровное, сухое тепло смешивалось с пряным запахом свежего теста, крема и ванили. А тут жар был какой-то непокойный, это был жар движения, он был пропитан скоростью и ночью.

–  Учился, да, - неохотно ответил он.
– Давно, правда. А потом…

–  Продали?
– спросил проницательный Счастлав.

–  Продали, - снова согласился Атис.
– А теперь вот опять продали.

–  Чего ж ты тогда, прыткий такой, в кабину ко мне запросился за тройную цену?
– ехидно спросил машинист.
– Ты ври, да не завирайся, парень.

–  Продали, - упрямо сказал Атис.
– Я вот опоздал на новое место. Получилось так, случай вышел.

–  Опять врешь, - вздохнул Счастлав.
– Только не надо мне плести, что ты из-за девки этой задержался. Ты ведь это хотел сказать, да?

Атис кивнул.

–  Врешь ты все, - отрезал машинист. Он улыбался.
– Я тебя в первый же день расколол. Что я - связь со всеми станциями не имею, что ли? Про пожар ничего не слыхал? Ты меня за дурачка не держи!

–  А я-то тут при чем?
– спросил Атис храбро.

–  А кто, как не ты?
– вопросом на вопрос ответил машинист.
– Я не слепой, вижу. Сложная у тебя дорога, парень. Да не бойся ты, не бойся, и за лопату не хватайся. Не продам я на тебя, зачем мне это? Ты сам посуди - меня тоже в свое время продали, чтоб на следователя учить. А потом… - он махнул рукой.
– Случай такой вышел, судьба, видать. Банда одна была, богатых они грабили, из корпорации. И убивали. Брызнет на тебя реагентом - и ку-ку!

–  Каким реагентом?
– спросил Атис.

–  Химия. Ядовитая - ужас!
– машиниста передернуло.
– Ну, я молодой, ретивый, ребята мои тоже все только что из училища. Год мы следили, да нашли их, вроде. Шестеро нас было, в группе. Только что получилось!… Мы, как их брать-то решили, все сделали честь по чести. Брали на живца, там один помощник генерального местного свою хату предоставил, да и сам поучаствовать решил. Типа он приманка. Все бы им, богатым, развлекаться.

–  И что?
– спросил Атис.

–  А ничего, - агрессивно ответил бывший следователь.
– Их не двое оказалось, как мы рассчитывали, а восемь. Они хозяина завалили, троих из моей группы тоже, цацки взяли и ушли. Это же какая химия-то! Ни одна одежда не спасает. По составу она вроде как кислота с ядом. Только скажи ты мне, какой яд кислоту выдержит и сам не растворится? Ведь одежду он только в путь прожигает, любую! Металл, пластики…

–  Так что получилось-то?
– спросил Атис с любопытством.

–  Да все просто получилось. На меня только несколько капель попало, я-то за пару недель оклемался. А помощник и трое моих ребят - тю-тю. Вот и перевели меня - сначала в кочегары, а потом в машинисты, повысили.

–  А бандиты?

–  Ушли. Наверное, и сейчас где-то ходят. Я слышал, что и теперь так грабят иногда, с ядом. Хитрая штука - от пули след остается, от ножа - тоже. А тут кислота. Пойди, разбери.

Они немного помолчали. Атис сидел, прижимая к себе сумку с котом, машинист угрюмо глядел в пол.

–  А знаешь, какие они интересные, - вдруг тихо сказал машинист.
– У них костюмы такие… - от недостатка слов он прищелкнул пальцами, улыбнулся, словно воспоминания о банде были самыми приятными в его жизни.
– Такие красивые, сверкающие… а банда знаешь как называлась? "Алмазная чешуя".