Vestnik

Тэа отвела взгляд, но ее лицо из яростного медленно становилось спокойным. Почти умиротворенным.

– Может быть. Но, как видишь, в мире есть справедливость. – Она бережно поправила смятую штору, засыпав лепестками батарею и собственные босые ноги; за окном было темно. – Я не смогла стать «критической точкой», но взамен у меня есть другое свойство.

– Не льсти себе. У тебя сильный союзник, Второй Скриптор... Он создал разделение Потока, не ты.

– Но только мне не может сопротивляться твое Течение. – Тэа впервые улыбнулась Элинор – легкой, рассеянной улыбкой. – И я найду тебя. Найду очень скоро.

– А что дальше? Даже если с твоими «крыльями» у тебя есть шанс пережить убийство восьми тысяч душ, что потом? Драгоценный Скриптор забыл сообщить, что твой собственный «спектр» родился после разделения Потока и ты уничтожишь себя вместе с этими восьмью тысячами?

Тэа не ответила.

– Или ты тешишь себя надеждой, что в обновленном Потоке возродится исправленная версия тебя? Не будь дурочкой. Изменится орудие, тело. Даже если эта новая «Тэа» будет похожа на тебя, всё достанется другой душе. И эта другая даже не будет знать, что ты ради нее сделала!

– Только поэтому я здесь.

Элинор прищурилась. – Мне нравятся твои глаза. Они такие же, как у Ивэна.

Несколько минут она холодно смотрела в сторону.

– Зря, Тэа. Нужно было оставить всё как есть. Дожить свою жизнь до конца, ты имела на это право. Люди должны умирать. Полагаю, Потоки тоже.

– Мою жизнь? Да не так уж много от нее оставалось... Но ты права, всему свое время – особенно смерти. Жаль, что ты об этом не часто задумывалась.

– Каюсь. Я вечно о чём-то забываю, всё как в тумане. Но сейчас я чувствую себя гораздо лучше, свободней... Мысли предельно четкие. Единственное, что мне не нравится – всё приходится делать самой.

– И ничего не изменится.

– Но мне всё еще интересно.

Тэа села на подоконник и уставилась в пол.

– Я хочу доиграть нашу игру, Тэа. Хочу посмотреть, что случится, если «бескрылое» существо вроде меня заставит другого человека испытывать ваше «живительное счастье».

Тэа приподняла бровь: – Ты об Ивэне? Ха. Смешно, – она прислонилась виском к оконному косяку. – Я не стану убеждать тебя в том, что убийство любимого человека не сделает его счастливее. Да и «живее» тоже.

– Боль со временем слабеет, – Элинор словно не слышала ее. – Появляются новые люди и новые чувства. Я могу стать для него всем. Даже его покойной невестой.

– Женой.

Элинор скорчила гримасу: – Обязательно.

– Уж не набиваешься ли ты мне в прабабушки?

– Это бы многое объяснило.

– Не выйдет. Тебя схватят через одиннадцать дней после убийства Эмили. Через двадцать восемь ты повесишься в камере. Без посторонней помощи.

– Ах, – та хитро улыбнулась. – Пока я жива, новый Поток не примет окончательной формы; всё, что ты предвидишь, лишь вероятность.

Тэа прижалась спиной к стеклу. «Поэтому никто ничего не видит, включая Дэна».

– Возможно.

– Тогда мы поиграем.

– Только провидица не я. Изабелла прислала нам письмо, предупреждение о твоей смерти. Постой, припомню точно... «Элинор неминуемо погибнет через два часа после разговора со следователем...», как там его – прости, запамятовала имя.

Тэа хотела было продолжить воспроизведение текста, но включилась паранойя, и она передумала. – Я изменила жизнь Эмили, удалив с поля Каталину. Эмили повезло. Только с чего ты взяла, что у твоей жизни есть выигрышные варианты?

– Изабелла помогала тебе?.. Когда? Какое там было число?

– Не число – если ты о своей смерти. Лишь временные промежутки между событиями.

– Что ж, «возможно», – передразнила ее Элинор. – Значит, Белла в вашей команде... Не смей! – Она вдруг взвилась с такой яростью, что Тэа отпрянула.

Элинор вскочила, взметнув ворох белых лепестков; прыгнула к ней: – Не смей жалеть меня из-за Беллы! Она, или кто-то еще... Я понимаю их всех – Викки, Ричарда! Никого не любят больше, чем самих себя!

– Больше и не требуется.

Элинор замерла. Какое-то время они смотрели друг на друга в упор, словно приноравливаясь перед ударом. Потом Элинор отступила на шаг, почти растерянно улыбнулась:

– Знаешь, есть кое-что поинтереснее твоих «крыльев». Если мы всегда были такими разными, почему теперь мы так похожи?

– Неужели?

– У нас нет будущего. И мы убиваем.

* * *

14:41

Алекс тряс ее за плечи. От его ладоней по всему телу волнами расходилась боль. Тэа разлепила заплаканные веки, в красноватой полумгле наткнулась на тяжелый взгляд Райна:

– Это ты...

– Тебе опять снился кошмар.

Она вяло кивнула, втянула пахнущий горячим асфальтом воздух. – Сколько времени?

– Почти три. Охотники засекли кого-то, но уверенности пока нет.

– Грим может творить чудеса.

– Вот именно. Мы хотим перебраться поближе к Горам.

– Хорошо, я готова.

Но она встала лишь с его помощью, с трудом перебарывая дурноту.

– Что с тобой творится, черт возьми?

– Наверное... Переусердствовала с кофе накануне. Не волнуйся, в нужный момент буду в норме.

– Не замечал у тебя проблем с кофе. Можешь не парировать.

Она открыла и закрыла рот. Сил у нее не было. Алекс вывел ее в гостиную и усадил в кресло. Из соседней комнаты вывернулись Дэн и двое местных Охотников.

– Мы готовы ехать, но Рональд всё еще где-то пропадает. Можем пока перекусить. Хотите кофе?

Тэа непритворно скривилась и тихо помотала головой, боясь ненароком опрокинуть комнату на бок.

– Ты нездорова?

– Да не то чтобы. Куда унесло Рональда?

Дэн пожал плечами. – Сказал, что вернется к трем. Давай я заварю тебе зеленый чай? И добавлю асамиевый сбор. На него аллергии нет?

Тэа отрицательно покачала головой.

– «Нет» – не заваривать, или «нет» – нет аллергии?

– Заваривай.

– Чудно! – Байронс умчался на кухню.

Алекс сел в кресло напротив Тэа. Они снова остались вдвоем, оба Охотника успели исчезнуть из гостиной. Слышно было, как на улице чирикают воробьи. Тэа отвернулась к окну.

«Я забыла его во сне. Не смогла вспомнить даже имя. Почему? Мне казалось, я скорее забуду себя... Зачем эти сны? Элинор выбралась из кокона, теперь от них никакой пользы. Если так пойдет...» Она не успела закончить мысль. Вошел Дэн, неся на подносе три огромных глиняных чашки. Алекс встал, чтобы помочь ему.