Vestnik

– Ростов же смог.

– Дэн, одна из причин, по которой я не рассказываю всего... Я не хочу, чтобы вам пришлось делать выбор вслед за мной и Ростовым – поверь, в эту игру невозможно выиграть. Я хотя бы могу на что-то повлиять, а вы просто станете свидетелями. Мы хотим свести последствия к минимуму, поэтому чем меньше людей понимают суть, тем лучше. Конечно, у меня есть личные мотивы... Но об этом я тоже говорить не хочу.

Дэн попытался почувствовать негодование, разозлить себя, но у него не получилось. Короткий разговор с Ростовым, взгляд Тэа – мысль о том, что она взвалила на себя такую ношу, – подкашивали его гнев. Больше всего ему хотелось обнять стоящую напротив девочку и сказать, что они что-нибудь придумают, и ей не придется по доброй воле совершать то, на что ни один из них не имел права.

– Может, я дурак и в скором будущем ренегат, но я не могу проигнорировать просьбу Ростова. Я попытаюсь тебе помочь.

Тэа вскинулась, посмотрела на него. Что-то дрогнуло в ее лице. – Спасибо.

– Не знаю, что скажет Тано и его «святое семейство», но Райн точно пойдет за тобой хоть в ад. А он сильный союзник.

Тэа нервно опустила руки, оглянулась на Райна и Тэйси, наблюдавших за ними уже безо всякого стеснения.

– Дэн. – Она потянула его за край рукава. – Раз ты Скриптор, то ты всё можешь увидеть сам. Так?

– Пока нет. Океан не позволяет.

– И обо мне тоже ничего?

Байронс кивнул.

– Тогда можешь пообещать, что если даже узнаешь, не расскажешь никому? – Тэа требовательно заглянула ему в лицо, и он увидел, что в ее глазах стоят слезы. – Никому, Дэн, пожалуйста.

Он ответил даже слишком поспешно: – Мы ничего не рассказываем. Просто храним память о событиях.

Она выпустила его рукав. – Обо всех?

Дэн не понял странной нотки в ее голосе, но согласно кивнул.

Тэа внезапно счастливо улыбнулась. – Спасибо.

Глава четырнадцатая

6 марта, 08:02

Последние полчаса Элинор развлекалась тем, что наблюдала за сутулым человеком, беспокойно сновавшим перед ее нынешним домом. Его закутанный в черное силуэт маячил на границе между освещенным тротуаром и соседней подворотней. Похоже, он собирался метаться до самого полудня. Ричарда всегда приходилось подталкивать, словно застрявшую в горле кость, но его повадки одновременно раздражали и умиляли.

– Ну, давай же, Дик. – Элинор встряхнула аккуратно уложенными волосами, быстро взглянула на часы. – Анна!

– Да, миледи?

Пухлая немолодая женщина появилась на пороге, почти с головой скрытая кипой свежевыглаженных пеленок. Взглянув на Элинор, она немедленно свалила их в кучу на кофейный столик и начала одеваться.

– Ты хорошо запомнила его лицо?

– Да, мисс Уэйнфорд.

– Подойди как можно ближе – он не должен тебя пропустить.

Толстуха проворно замотала на себе шаль и широко улыбнулась в ответ:

– Вы уверены, что вам не потребуется помощь, миледи? Я могу позвать мужа... на всякий случай.

– Ты собралась? – Голос Элинор прозвучал спокойно, но женщина поспешно отвернулась, подхватила хозяйственную сумку и засеменила к выходу.

– Не раньше, чем через три часа! – бросила вдогонку Элинор.

– Да, миледи. Я вернусь к половине двенадцатого. – Она сделала несколько шагов, потом вдруг замешкалась и снова обернулась со смущенным видом. Она знала, каким образом хозяйка отреагирует на ее просьбу, но беспокойство пересилило страх. – Малышка проспит не больше часа. Ее нужно будет покормить, а я не уверена, что Герберт... Ну, он может заснуть или...

– Это проблема твоего мужа, не так ли?

Миссис Кейтвуд кивнула и открыла входную дверь. – До свидания, миледи.

Элинор повернулась к ней спиной, не дожидаясь, пока щелкнет замок. Ее неистово притягивала льняная занавеска – каждую минуту, когда Ричард не был на виду, можно было считать потерянной.

Как же он неловок. Элинор по-детски засмеялась, увидев, как бодро вышагивавшая экономка налетела на прячущегося в тенях Ричарда. Тот отскочил, поспешно извинился. Его взгляд заметался по окнам, слепо ударяясь о льняную занавеску. Удивительно, что он зашел так далеко.

Ричард был отъявленным лгуном и наиболее умело братец лгал самому себе. Он всегда с легкостью слеп, если что-то оскверняло его душевную бездеятельность, предпочитая лишние кандалы необходимости шевелить своими прекрасными худыми руками. Правда, еще больше он любил вставать в позы, и некоторые даже казались достойно сыгранными. Но после похорон Виктории Элинор почти поверила, что он готов изменить старым привычкам. Еще ни разу в жизни она не была так близка к тому, чтобы купиться на его взгляд умирающего от голода мученика. Скорее всего, он по старой памяти играет в рыцаря. Но чего он на самом деле хочет?

Она знала.

Через четверть часа Элинор услышала его шаги на лестнице. Она ящерицей юркнула в замаскированную кладовую и затаилась, прижимая к губам холодные пальцы. Несколько секунд пришлось провести не дыша, пока Ричард возился с замком, неумело орудуя отмычкой. Наконец металл поддался и дверь торопливо скрипнула. Элинор прижалась к косяку, наблюдая через предусмотрительно проверченный глазок, как брат вошел в комнату, беспомощно обшаривая взглядом углы. Она позволила ему насладиться разочарованием. Затем он принялся метаться, ища, куда она могла спрятать ребенка – и двигался на удивление проворно, не стесняясь при этом разбрасывать ее вещи и бумаги. Когда он приблизился к кладовой, Элинор отступила вглубь коморки и, раскинув руки, облокотилась о стену. Дверца поддалась без усилий.

Давненько она не производила такого эффекта – словно он наткнулся на изъеденное молью платье. Ричард безучастно уставился на нее, зацепив пальцы за край воротника. Видимо, она чересчур критично оценила его умственные способности.

– Ну же, братец, изобрази хоть немного чувств – а то ты выглядишь, как покойник.

– Лучше бы так и было.

– Ах, неужели? Стало быть, ты пришел сюда для свидания с Викки. – Она рассмеялась. – Нет, даже не надейся. Здесь никого, кроме нас.

Ее насмешливый голос вогнал его в еще большую бледность:

– Чего ты от меня хочешь?

– Ничего сверхъестественного. А вот для чего пришел ты?

– Мне нужна девочка.

Элинор громко расхохоталась: – Подумать только!

Привыкший к ее пошлым шуткам, Ричард подхватил намек и зло стиснул зубы. Она протянула к нему руку: – Давай же, братец. Давай присядем и поболтаем, как в старые времена.

Он резко подался назад. – Нет.

– Ты сегодня какой-то дикий. Слишком долго гулял на свежем воздухе?

Ричард не сводил с нее глаз. Ее медленные передвижения по комнате заставляли его напрягаться всем телом.