Вид с моста

Короче: он не хочет уезжать?

Эдди. Жена собирается снять для них комнату. Этажом выше у одной старухи сдается комната.

Алфиери. А что говорит Марко?

Эдди. Он молчит. Марко не больно-то разговорчив.

Алфиери. Наверно, они ему ничего и не сказали? О том, что случилось?

Эдди. Не знаю. Марко не больно-то разговорчив.

Алфиери. Ну, а что говорит ваша жена?

Эдди(не желая вдаваться в подробности). В доме все больше молчат. Ну, а что вы скажете?

Алфиери. Но ведь вы его не можете ни в чем обвинить?

Эдди. Да говорю же я вам, мистер Алфиери…

Алфиери.

Вы, Эдди, ничего мне так и не сказали И сводите все к тому, что он не смог С вами совладать.

Эдди.

А я вам говорю — он не мужчина. Кто хочет совладать, тот совладает, И даже мышь, малюсенький мышонок — Зажмите вы его в кулак — он будет Бороться до конца. А этот не боролся до конца, Уж я-то знаю. Нет, он не мужчина.

Алфиери. Зачем вы все это затеяли?

Эдди. Чтоб показать ей, чего он стоит! Чтоб она узнала ему цену, раз и навсегда! Ее мать перевернулась бы в гробу! (С трудом овладевая собой.) Что мне теперь делать? Скажите, что мне делать?

Алфиери. Она сказала, что выходит за него замуж?

Эдди. Да, сказала. Что мне теперь делать?

Короткая пауза.

Алфиери.

Я говорю в последний раз вам, А вы уж сами решайте, как вам быть. По совести и по закону вы неправы. И вы не смеете ей помешать.

Эдди(сердито). Вы слышали, что я сказал?

Алфиери (повышая тон).

Я слышал то, что вы сказали. Теперь послушайте, что я скажу. И это больше, чем простой ответ. Хочу предостеречь вас — Закон природе не противоречит. Закон всегда лишь имя для того, Что вправе совершиться. Но если ошибается закон, То значит он пошел против природы. А в данном случае природе верен он. Вы задержать поток хотите, Но поглотит он вас… Ее благословите, и пусть она уходит…

Пока он говорит, на противоположной стороне сцены начинает мерцать слабым, призрачным синим светом телефонная будка. Эдди встает, стиснув зубы.

Ведь рано или поздно, Эдди, Кому-нибудь ее отдать придется.

Эдди поворачивается, собираясь уйти, и Алфиери поднимается в сильной тревоге.

Вы потеряете своих друзей, Все отвернутся — и те, Кто в силах был бы вас понять. Вас будут презирать и те, Кто поступил бы так же, как и вы.

Эдди быстро удаляется.

Забудь, не думай об этом, Эдди!

Контора Алфиери погружается в темноту. Эдди появляется в телефонной будке и снимает трубку.

Эдди. Я хочу кое-что сообщить. Насчет итальянцев, которые приехали без разрешения. Их двое. Точно. Дом номер четыреста сорок один по Сэксон-стрит в Бруклине. Ну да! Нижний этаж. Что? (Пересиливая себя.) Да, я сосед. Что?

Видимо, его о чем-то спрашивают еще, но он медленно вешает трубку. Выходит из телефонной будки как раз тогда, когда на улице появляются Луис и Майк. Они пересмеиваются втихомолку над чем-то, что известно им одним.

Луис. Пойдем, Эдди, сыграем в кегли?

Эдди. Нет, мне пора домой.

Луис. Не вешай носа.

Эдди. До скорого.

Они уходят, и Эдди смотрит им вслед. Луис и Майк возобновляют свой, по-видимому, очень веселый разговор. Оглянувшись по сторонам, Эдди входит в дом, и сразу же в его квартире зажигается свет. Биатрис сидит и шьет детские штанишки.

Биатрис. Где ты так долго пропадал?

Эдди. Пошел прогуляться, я же тебе говорил. (Снимает свою куртку на «молнии», берет лежащую на стуле газету, хочет сесть.) Дети спят?

Биатрис. Да, уже спят.

Пауза. Эдди смотрит в окно.

Эдди. Где Марко?

Биатрис. Они решили переехать наверх к миссис Дондеро.

Эдди(поворачиваясь к ней). Они сейчас наверху?

Биатрис. Уже перенесли туда свои вещи. Кэтрин решила, что так будет лучше. Кэтрин права, Эдди. Они не будут тебе мозолить глаза. Они счастливы, и мы будет счастливы тоже.

Эдди. И Кэтрин наверху?

Биатрис. Она понесла туда наволочки. Сейчас вернется.

Эдди(кивая). Ничего, им там будет лучше; весь дом все равно знал, что они здесь живут, теперь уж не от кого прятаться.

Биатрис. Вот и я так решила. Да и, кроме того, не одни они ведь там живут; можно подумать, что они тоже самые обыкновенные жильцы. Хочешь поесть?

Эдди. А кто там живет еще?

Биатрис. Два парня. Старуха сдала им другую комнату. Она ведь сдает две комнаты. Купила кровати и все что полагается. Я же тебе рассказывала.

Эдди. Когда ты мне рассказывала?

Биатрис. Не помню, кажется, мы с тобой об этом разговаривали на прошлой неделе. Она хочет открыть у себя что-то вроде маленького пансиона. У нее только нет пока наволочек.

Эдди. Ничего я не знал ни про какой пансион.

Биатрис. Что ты! Ведь я еще в начале недели одолжила ей большую сковородку. Я же тебе говорила. (Улыбаясь, подходит к нему.) Пора тебе прийти в себя, родной, ты в последнее время сам не свой. (Он молчит, пристально вглядываясь в пустоту; она дотрагивается до его головы.) Знаешь, Эдди, это я во всем виновата, ты уж меня прости. Кроме шуток. Надо было мне сразу поселить их там наверху.

Эдди. А ты тех парней видала?