Видеосклеп
Шрифт:
Грустно улыбнувшись, Зельда переложила учебники под левую подмышку и, мгновением позже, Дин понял, для чего она это сделала. При ходьбе костяшки пальцев их рук раз шесть задели друг об друга, развернулись, коснулись ладонями и, наконец, сплелись. Так они дошли до поворота, не обронив ни слова. Девушка смущенно улыбалась и что она думала, оставалось загадкой. А вот Дин испытывал настоящее блаженство. До этого момента он не мог и предположить, что простое прикосновение рук может вызвать в нем столько эмоций. Он шел, пытаясь не сбить дыхание, слушая птиц и собственное сердцебиение, а черные женские волосы, от подувшего бокового ветерка, приятно щекотали ему шею, прогоняя
Хобб, порядком ускакав вдаль, ожидал за поворотом. При виде его фигуры, руки разъединились, но приятное ощущение еще какое-то время не отпускало Дина. Он продолжал молчать, меняя щебет птиц на голос друга, начавшего рассказывать о рыбной ловле с отцом и двоюродным братом на Утином озере, и лишь окончание пути смогло прервать эту занимательную историю.
– Мне прямо, вам направо, – заявила Зельда, указывая на дорогу среди широкохвойных сосен.
– Тебя проводить? – спросил Дин, вызывая короткий смешок у Хобба.
– Ты как со свидания! – выпалил он. – Ей идти-то осталось… Третий дом отсюда на правой стороне улицы.
– Пока, мальчики, – тихо добавила девушка и, бросив на Дина многообещающий взгляд, начала отдаляться.
Юноши немного посмотрели ей вслед, любуясь походкой и ножками, затем прибавили шаг, и минуты через три достигли небольшого двухэтажного дома.
– Моя обитель! – известил Хобб. – Предки на работе, не о чем не парься. Сейчас пожрем, а потом я все покажу.
– О’кей, – кратко согласился Дин.
– Мне не хватает школьного обеда! Желудок уже сосет! Так ведь и вправду растолстею…
– Не зацикливайся на этом. Организм развивается, растет, вот и требует усиленое питание, – успокоил собеседник. – Со мною тоже так бывает иногда.
Взмахнув на свежевыкрашенное белое крыльцо с недавно замененными ступенями, Хобб вынул из кармана ключ и, повертев в замочной скважине, открыл входную дверь.
– Заваливай! – пригласил хозяин. – Учебники брось на тумбу, обувь не снимай.
В доме, насколько смог оценить вошедший гость, было довольно уютно и чисто, но некоторые вещи, судя по всему находившиеся не на своих местах, к хаосу оттеняли первое сложившееся впечатление. Велосипед, занимавший треть прихожей; зонт, упавший на пол, но, ни кем не поднятый; разносезонная обувь, наспех расставленная вдоль стены и натыканная в отделения тумбочки без дверей. Сланцы, кроссовки, сапоги, ботинки на толстой подошве – все это выставилось словно на параде, будто в ожидании корреспондента из журнала мод. В остальном обыкновенный интерьер дома Кёллеров был весьма приемлем и скучен, не отличаясь ни оригинальностью, ни вычурностью. Та же мебель, та же электроника, те же цвета и запах, обычный домашний запах, чуть разбавленный кухонными пряностями и хвойным воздухом из приоткрытого окна.
Кухня была прибрана, но лишь до того момента, пока в ней не появился Хобб. Пытаясь проявить высококлассное гостеприимство, он, в погоне за яствами, в момент придал ей вид прихожей. Разведав холодильник, выдвинув и проверив приготовленный обед, он назвал его не подходящим к случаю и принялся за приготовление яичницы с колбасой, одновременно занимаясь завариванием свежего чая холодной водой из чайника, который, не смотря на упорство всплывших чаинок, не хотевших отдавать сок, подогреть не решился. Откровенно говоря, парень и сам не понял, зачем он занимался чаем, когда на столе уже стояли обнаруженные в холодильнике четыре банки пива «Красный бык».
Наконец, среди его деловитого бурчания, Дин смог расслышать четкие фразы:
– К черту суп! Ты ведь его не хочешь?
Ну и мне он сдался… Сейчас замутим крутую жраку! Яйца, мясо, пиво! Много яиц, много колбасы!– А пива, не много ли? – робко вмешался гость.
– Пива много не бывает! – убедил хозяин. – Я потаскиваю по тихому, когда захочу, Папка еще ни разу не заметил или делает вид. Так или иначе, мне-то пофиг, не пойман – не вор! Кстати, Дин, ты на права сдавать не собираешься?
– Они у меня есть.
– Ого! И хорошо водишь?
– Более-менее. Отец часто давал порулить. Это одна из немногих вещей, за какую я ему благодарен.
– А я вот только думаю. Впрочем, ездить-то все равно не на чем. Работу надо поискать, может, к следующему лету подкоплю на какой-нибудь «Студебекер» пятидесятых, ха-ха-ха!
В большой, глубокой сковороде, какую Хобб избрал фундаментом для «крутой жраки», заклокотало и заскворчало. Потыкав там деревянной лопаткой, он метнулся к столу и принялся стругать копченую колбасу косыми ломтями. Дин предложил свою помощь.
– Не-не-не, ты не лезь! Я еще тот шеф-повар! Отдыхай и рассказывай, как ты дошел до такой жизни…
– Ты о чем?
– О фуроре, произведенным тобою на литературе и алгебре.
– Память хорошая, мне иной раз достаточно лишь прочитать. Единственная проблема – вспомнить.
Хобб вновь рассмеялся и чуть не поранил себе палец ножом, лишь чудом угодившим в ноготь. Не теряя поварского духа, он и здесь нашел повод для хохота:
– Жареное мясо с кровью – это я видал, но чтобы копченое! – Покидав кружочки колбасы на яичницу, юноша вновь посетил холодильник, выуживая огромный тюбик с острой пастой. – Вот эту дрянь нужно поджаривать вместе с едой. Холодная не катит.
– А что это такое? – поинтересовался Дин, заранее подготавливая желудок к пищевому отравлению.
– Томаты, перцы Чили, куча чего-то еще… Мексиканская дрянь! Папка от нее балдеет!
– А он у тебя кто, если не секрет?
– Ветеринар. Мамка при нем секретарша, ассистирует при случае. У нас лечебница на улице Бенджамина, покажу как-нибудь. Кстати о животных… – Хобб нагнулся, раскрыл нижний шкаф и выудил консервы с нарисованной кошачьей головой.
– Слушай, мексиканскую приправу я еще выдержать смогу, но это уже перебор… – запротестовал гость.
– Ну, ты и дуралей! – бросил Хобб. – Я кошке! У нас кошка есть, спит где-то наверху или по соседским крышам бродит.
Дин улыбнулся.
Минут через двадцать они расположились за столом, набивая брюхо экзотической яичницей, смешавшейся в омлет, и запивая ее пивом.
Дин, в отличие от сверстников, не особо жаловал спиртное. Отхлебывая маленькими глотками из банки, он боялся опьянеть и каждый подобный глоток плотно закусывал.
Не успели они закончить с трапезой, как вдруг со стороны окон раздался стеклянный стук. Хобб обернулся и, увидев знакомое лицо, обрадовано выкрикнул:
– Привет! Зайди!
Сейчас и Дин заметил, как чья-то голова промелькнула на улице.
– Наконец ты познакомишься с Бриной! – сообщил хозяин. – Только чур, клинья не подбивать!
Прислушиваясь к звуку открывшейся входной двери, Хобб осторожно поднялся и прижался к стене у полукруглой кухонной арки. Тихие, плавные шаги прошли по коридору и замерли, будто человек, производивший их, не решался войти.
Приставив указательный палец к губам, Хобб подмигнул Дину и вопросительно мотнул головой в сторону прохода. Гость пожал плечами, показывая тем самым, что никого не видит. Хозяин наклонился и в испуге подпрыгнул на месте, перебивая своим криком, неожиданный женский возглас: