Вика

– Пойдем, – протянул Вере руку.

– Беги переодевайся, мы следом.

Никита улыбнулся, щурясь от солнца, и пошел по свободному проходу к лестнице.

– Спасибо мам.

– За что?

– Я услышал тебя и ударил.

– Пожалуйста! – Вера тепло улыбнулась, готовая заплакать.

– Будем ждать у ворот.

5

Никита длинными зигзагами бежал по чистой асфальтированной дорожке оставив родителей позади. После разговора на трибуне, улыбка не сползала с его ровного, вытянутого лица. Он расставлял руки, обхватывал теплый ветер и, жмурясь, смотрел на солнце, потом разворачивался и бежал навстречу родителям.

Аллея была узкой и длинной, ряды каштанов и лип сонно покачивали ветвями с крупными листьями. Побеги светло-зеленой травы обхватывали стволы, вытягивая узкие стебли к солнцу.

За рядом высоких, прятались деревья поменьше, на которых Вера заметила чуть раскрывшиеся розовые цветы. Она глубоко вдохнула, ловя носом прячущийся в воздухе запах бутонов. Казалось, они идут по лесу, если бы не дорога с мелькающими автомобилями впереди.

Андрей, чувствуя настроение жены, обнял ее и, притянув к себе, нежно поцеловал в гладкую скулу. Мысли светлели, и он даже позволил себе искренне улыбнуться.

Они шли молча, глядя на сына.

6

– Мог бы раньше предупредить. – Вера сливала готовую пасту из кастрюли через дуршлаг. – Я не кусаюсь, Сердцов.

Андрей не ответил, ерзая на диване с книгой в руках.

– Планировался семейный ужин в честь дебюта Никиты. Все было рассчитано, но теперь я ничего не успеваю. – Паста свалилась обратно в кастрюлю.

Вера стояла к нему спиной. Короткие черные брюки плотно обхватывали ноги, слегка сжимая голени. Серая в линию рубашка с подкатанными рукавами была выправлена. На пояснице понурыми ушками висел красный узел передника.

– Уже двадцать минуть седьмого, а еще ничего не готово.

– Давай помогу. – Андрей сложил книгу.

– Почисть лук, – она достала пакет из нижнего шкафа. – И пошустрее.

Андрей взглянул через широкое окно на веранду: Никита сидел за столом, сгорбившись над книгой. Мотылял ногами и что-то бубнил себе под нос.

– Сколько?

– Три.

Выбрав луковицы, принялся сдирать ножом кожуру.

– Я не смог отказать. Илья сам напросился, – нож с хрустом прошел поперек, отделяя тонкое кольцо.

– Еще Фикус обещал подарок Никите.

– Какой? – Вера развернулась к нему. Собранные в хвост волосы дернулись вправо.

– Сказал – сюрприз. Мне и самому интересно.

– Даже не намекнул?

– Нет.

– А ты?

– Я и не настаивал, – отодвинув ножом кучку колец, Андрей принялся за вторую.

– Сколько уже прошло с того дня? – Вера смяла передник, вытирая о него руки.

– Полтора года.

– Если бы не ты, Сердцов, Илья бы пропал.

– Не знаю, – он прекратил резать, стараясь проморгаться. – Пить стал меньше, но иногда его заносит. Со мной хотя бы не порет горячку. – Андрей замолчал, опустив голову.

– Иногда думаю, что бы я делал на его месте.

– Нельзя о таком думать. Ему страшно досталось от этой жизни.

Зря он это сказал. Андрей осторожно взглянул на жену. Надо увести разговор, и быстрее. Вспоминать прошлое у них было не принято.

– Надеюсь, Никита оценит подарок, – Вера принялась помешивать деревянной лопаткой соус для пасты.

– Уверен, это будет не просто игрушка.

Отшинковав последнюю луковицу и отложив нож, выпил воды. В глазах резало.

– Готово?

– Да. Что еще?

– Все, остальное я сама.

Андрей вытянул губы вниз и округлил глаза:

– А разговоров было. Не успеваю, не успеваю, – улыбка всплыла, разъезжаясь в стороны.

Вера резко повернулась, держа в руках лопатку и острый узкий нож с ребристым лезвием. Андрей отпрянул в сторону, все еще улыбаясь. Вера сгорбила спину и, втянув шею, состроила гримасу: насупила губы и свела веки. Правая бровь косо двинулась вверх.

– Аккуратней, мальчик. Злая жена хуже черта, – она двинулась на него, слегка покачивая ножом.

– Мальчик? – лицо превратилось в камень. – Ты много о себе возомнила, женщина. –выставив грудь, он начал подходить ближе.

Вера надавила сильнее, острие уперлось в рубашку.

– Займись спортом, Сердцов. Не мускулы, а желе, – она еле сдержала смех.

– Это все нервы. – Андрей навалился сильнее, стараясь достать до бедер жены, и вдруг раздался щелчок. Холодный кончик уткнулся в кожу, прорезав отверстие в синей фланелевой рубашки.

Вера плотно сжала губы, в глазах мелькнуло удивление. Опустив руки, залилась долгим смехом, переходящим в редкие похрюкивания, отчего ее распирало еще сильнее.

– Новая рубашка, Вер.

– Да, да, да, – сбивчиво донеслось сквозь смех.

Андрей сгреб жену, чувствуя прикосновение небольших грудей. Ухмыляясь, Вера обняла его и поцеловала в губы.

7

Гладко выбритый, одетый в потертые джинсы и бежевую куртку с плохо выглаженной майкой под ней, Илья объявился в восемь, опоздав на час. Изрядно расплывшийся. Узкая прямоугольная коробка, вся перемотанная полиэтиленовой пленкой, была зажата в сгибе руки – почти под мышкой.

Вера, только закончив переодеваться, подскочила к двери, щелкая заколкой на собранных в хвост волосах. Остановившись возле мужа, тепло взглянула Илье в глаза.

И если на лице Андрея не было и следа утреннего похмелья, то вздутая, бугристая физиономия Ильи, уже слоями накопившая десятки похмелий «на старые дрожжи», давно потеряла нормальную форму. Даже неделя без спиртного вряд ли вернула бы ему прежний вид. Зная это, он держался скромно и немного неловко.

Поставив коробку перед собой, Илья улыбнулся, отчего опухшие щеки волной наплыли к глазам.

– Зови сына.

Вера усмехнулась, качая головой.

– Что это? – Андрей разглядывал темно-желтый картон, пытаясь найти подсказки. Ни надписей, ни рисунков. Он в такие складывает хлам, который, если когда и нужен, то о нем ни за что не вспомнишь.

– Я же говорил, подарок.

Илья повесил куртку.

Послышался топот.

Никита влетел в прихожую, стараясь застать дядю Илью еще обутым. (Папа учил, что встречать гостей надо всей семьей). Втиснувшись между родителями, он кинул любопытный взгляд на коробку, по-взрослому выставив вперед ладонь.