Вирус

– Кто рано встает, тому бог подает!
– загремело над головой.

Одеяло, приятно согревающее тело, вдруг куда-то поползло.

– Мог бы спать и дальше: я по средам не подаю, - пробормотал Дмитрий, цепляясь за ускользающий край пододеяльника.

– Шутка с утра заменяет пять минут зарядки, - живо парировал телохранитель, отскакивая в сторону, - или стакан сметаны.

– Тогда ты уже наверняка и наелся и размялся, - улыбнулся Дмитрий, нехотя покидая теплую постель.
– А вот я есть хочу, аж ноги сводит.

– Димыч, живо собирайся. Поедем. По пути заскочим в одну приличную едальню - там и подкрепишься. Босс просил не задерживаться дома - это небезопасно.

Пресекая дальнейший протесты, Анатолий добавил:

– Твоя мама сказала, что ты никогда не завтракаешь, да и в холодильнике у вас шаром покати. Так что не кривись - чем быстрей соберешься, тем скорее поешь. Кстати я предупредил Маргариту Петровну, что тебя некоторое время не будет.

Дмитрий удивленно глянул на телохранителя.

– Я ей сказал, что ты будешь в санатории, - поспешил пояснить тот.
– Бесплатная путевка... ну и все такое...

Дмитрий не стал уточнять, что наговорил Анатолий матери; быстро умылся и, став посреди комнаты, задумался: « Может плюнуть на все и в школу?»

– Ну что остановился?
– Одетый Анатолий ждал на пороге.
– Трусы, майка, фуфайка и с вещами на выход!

«Похоже пути назад нет», - вздохнул Дмитрий и стал одеваться.

Бухнула дверь, щелкнул, закрываясь, замок, пыльный подъезд дохнул в лицо табачным дымом.

Дмитрий, почувствовав опасность, напрягся, неторопливо двинулся по заваленной окурками лестнице. Чувство тревоги нарастало с каждой секундой.

На площадке третьего этажа, возле Славкиной двери, стоял мужчина неопределенного возраста - с длинной бородой. Тяжелый взгляд незнакомца бесцеремонно скользнул по телу Анатолия, остановился на Димкином лице. В глазах мелькнула искорка узнавания.

– Вы кого-то ищете?
– грубо спросил телохранитель, толкнув Потемкина вперед так, чтобы оказаться между ним и чужаком.

Стрельнув колючим взглядом из-под лохматых бровей, бородач пробасил:

– Пугачев Вячеслав здесь проживает?

Вытянув шею и не замечая стоящего перед ним Анатолия, незнакомец разглядывал Дмитрия - будто знал, что ответит именно он.

– Какого лешего вам нужно от Славки?
– поинтересовался Дмитрий, нисколько не смущаясь грубого тона.

Внутренний голос вопил, предупреждая об опасности, заставляя мышцы вибрировать от напряжения. В ушах гулко стучала кровь, по телу катилась горячая волна, застилая глаза багровой пеленой.

– А вы, стало быть, Дмитрий?
– пропел бородатый и как бы невзначай бросил взгляд за его спину.

«Бейся, бот, или умри!» - взорвалось в голове.

Окружающие предметы прыгнули, набирая скорость, понеслись вперед, уменьшились, сжавшись в точку у горизонта.

* * *

Придя в себя, Дмитрий осмотрелся по сторонам и понял, что до состояния просветления ему, в отличие от индийских брахманов, неимоверно далеко.

Вокруг - серый клубящийся туман, только с одной стороны, где-то вдали, виднеется светящееся пятнышко. Парень напряг глаза, и ему показалось, что свет приблизился. Сначала он подумал, что это возвращается убежавший реальный мир, но, увеличиваясь с каждой секундой, светящаяся точка превратилась в огненную стену. Взглянув вниз, Потемкин чуть было не закричал, не увидев ни ног, ни собственного тела, ни земли под ногами: вокруг - лишь густой туман. Только туман - и наступающая огненная стена.

Внезапно молочная дымка озарилась алыми вспышками и исчезла, уступив место фантастической огненной феерии, полыхающей со всех сторон.

Впервые в жизни Дмитрий так наглядно ощутил насколько ученье может быть светом, а неученье - тьмой, вернее мглой или туманом.

Ассоциация неизвестной информации со знакомыми образами - так, кажется, говорил Тромб.

Дмитрий прикрыл глаза, но полыхающее безумие не исчезло: свет был внутри него. Тысячи, миллионы, миллиарды картинок и голосов сплелись в один огненный поток, хлынувший в сознание молодого человека. Цифры, слова, символы переплетались со схемами, формулами, таблицами, образуя сияющие жидкие кристаллы, растущие и взрывающиеся в голове. Еще мгновение - и он потеряет ощущение собственного «я», слившись с бушующим, огненным, потоком, станет его частью, растворяясь в нем без остатка.

Он знал ответы на все вопросы, рождающиеся в голове.

То есть: он либо узнал все и сразу, либо не мог пока сформулировать по-настоящему сложный вопрос, на который бы не нашел ответа.

Дмитрий чувствовал приближающееся перенасыщение, и в тот момент, когда греющий душу свет готов был превратиться в сжигающий разум жар, ему стало хорошо. Спокойствие пришло неожиданно - в беспамятстве.

* * *

– Очнись, братишка, - прошелестело над головой. С трудом открыв глаза и ощущая бесконечную усталость, Дмитрий поднялся на ноги.

Анатолий стоял рядом, ощупывая голову, словно проверял, на месте ли она.

– Однако, батюшка без принципов: стоило отвернуться - чуть мозги не вышиб, - пробормотал он сморщился, сжимая губы в злобную полоску.

Затем как-то странно - то ли с испугом, то ли с удивлением - добавил:

– А ты, брат, боец! Надо же так: не глядя - ногой в челюсть!

– Кому в челюсть?
– удивленно просипел Дмитрий, ощущая стягивающую горло горечь.

– Димыч, ты в порядке?
– испуганно озираясь, спросил Анатолий.

Не дожидаясь ответа, телохранитель возбужденно и торопливо заговорил:

– Я пока опекал батюшку, проворонил второго - который по лестнице поднимался. Здоровый, сволочь.

– Ничего не помню...
– устало прошептал Дмитрий и покачнулся, хватаясь руками за перила, чтобы не упасть. Накатившая слабость обездвижила тело, ватные ноги предательски подогнулись - и если бы не Анатолий, подхвативший провалившийся в пустоту локоть Димки, лежать бы ему на ступеньках, с которых совсем недавно поднялся.

– Постарайся не отключаться - не дотащу. Тяжел ты, брат, однако, - пробормотал Анатолий, двигаясь вниз по лестнице.

Как только выбрались из подъезда, Дмитрий почувствовал себя лучше. Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, он ощутил, как голова проясняется, а боль в висках прекращает выстукивать барабанную дробь.

– Теперь я сам!
– Потемкин решительно оттолкнул Анатолия и, обернувшись, заметил распростертое на тротуаре тело.

Страх мгновенно сковал душу, мысли рванулись с поводка - словно стая борзых, спотыкаясь и сталкиваясь, понеслись наперегонки друг с другом.