Вирус

Намек, прозвучавший в её словах, истолковать как-либо ещё, было сложно. Если я сейчас откажусь, то, вероятнее всего через пару недель окажусь без работы. Остаться в преддверии зимы без места, а затем попасть под весенний призыв в армию, мне совсем не хотелось. После первых дней работы в Бистро, я ещё искал что-либо другое, но так ничего и не нашел, а потом притерпелся к местным порядкам и «успокоился».

—Надбавка будет? — нашел я в себе решимость и спросил о деньгах.

—Вы сегодня и так целый день ничего не делали, касса пустая, одни убытки, — судя по тому, с какой экспрессией начала выговаривать Валентина Петровна, о деньгах за дополнительную нагрузку можно было забыть.

Покинув её кабинет, я выглянул в зал и невольно поджал губы. Пока меня не было, в Бистро пришла шумная компания и заняла один из столиков на моей половине зала. Леха не растерялся и сейчас вовсю принимал заказ, записывая пожелания клиентов в свой блокнот. Судя по всему, заказ оказался большим, так как пару блюд официант с трехлетним стажем работы мог легко запомнить и так, без использования пометок в блокноте.

Помявшись какое-то время в коридоре, я решил побыстрее закончить с уборкой, справедливо рассудив, что чем быстрее я с этим справлюсь, тем быстрее вернусь в зал. Уборочный инвентарь находился за кухней, сваленный в углу подсобки. Налив в ведро воды, я выбрал из имеющихся в наличии трех швабр одну, после чего понес всё это в зал, где и принялся за дело. Наиболее грязно оказалось в центральном проходе перед входной дверью. Обувь, заходящих с улицы людей и не вытиравших подошвы о коврик, оставляла следы по всему залу Бистро. Пройдясь шваброй несколько раз туда-сюда, я как мог размазал грязь, после чего счел результат своего труда удовлетворительным и отнес всё назад.

—Тебя не было, вот я и подменил, — после того, как я присоединился к Лёхе, подпирающего стену и посматривающего в сторону посетителей, произнес он.

—Да, я понимаю, кооперация же, — ввернул я слово на «ка», все еще испытывая раздражение от того, что отсутствовал в зале, когда клиенты выбрали столик на моей половине зала, и от того, что пришлось мыть пол.

—Усвоил! — среагировав на слово «кооперация», оживился Леха и от избытка чувств двинул меня плечом в плечо.

—Пиво закончилось, — произнес я, увидев, как один из посетителей обернулся в нашу сторону и показал опустевшую кружку: —пойду уточню, повторить или что-то еще.

Леха попытался что-то сказать, но я не стал его слушать, оставив парня за спиной. По мере моего приближения к столику, клиент, оказавшийся парнем в возрасте двадцати пяти лет, отчего-то нахмурился. Остальная компания, вслед за ним, так же повернулась в мою сторону. Стоило мне остановиться в шаге от занимаемого клиентами столика, как на лицах этой компании застыло странное, не читаемое, выражение.

—Повторить? — поинтересовался я нейтральным голосом.

—Ты этими руками пол мыл, а может еще и унитаз драил, теперь хочешь пиво мне принести? — лицо заговорившего парня исказила раздраженно-брезгливая гримаса.

—Э… — только и смог выдавить я из себя неопределенный звук, не ожидая ничего подобного.

Зарождающийся конфликт разрядил Лёха, подскочив к столику, и отодвинув меня в сторону, он произнес несколько обидных в мой адрес фраз, вызвав у клиентов улыбки. Бесплатные фисташки к пиву пошли бонусом к урегулированию недопонимания. Спустя пару минут клиенты уже забыли о моем существовании, но о нем не забыл Леха.

—Ты чего к ним полез? Они же тебя с половой тряпкой и ведром видели! —накинулся на меня парень, зажав в служебном проходе на кухню.

—Да, понял я уже, — огрызнулся я, ещё не отойдя от всего произошедшего, но и не сопротивляясь тому, что Леха держит меня за лацканы спецовки.

—Ну, если понял, то с тебя две сотни рублей, —заявил он и, увидев появление возмущения на моём лице, безапелляционно добавил: — я за фисташки из своего кармана платить не намерен!

Почувствовав, как начинаю задыхаться и, зная, что это ничем хорошим не закончится, я сделал три глубоких вдоха, мысленно пытаясь сосчитать до десяти. Ни полноценно вдохнуть, ни сосчитать, опять не удалось. Казалось, что в пораженных после болезни легких просто нет места для воздуха, да, и сосредоточится на цифрах, считая отдающийся в ушах пульс, было выше моих сил. Спустя томительную паузу, дыхание восстановилось, и я вновь смог и говорить, и разжать кулаки с белевшими от напряжения костяшками.

—Двести рублей? Из чаевых с моего столика заплатишь, — прошипел я, после чего грубо оттолкнул чужую руку и двинулся в сторону кухни.

—Ну, смотри сам, — процедил Леха в мою спину, явно заметив, что со мной что-то не то, но при этом не поняв, что именно.

Не дойдя до кухни, я свернул в раздевалку, где сейчас никого не было. Присев на скамейку, я еще раз глубоко вдохнул и выдохнул, убеждаясь, что приступ окончательно прошёл. Сведенные напряжением мышцы ног, спины и шеи постепенно ослабевали. Ритм сердца, пульсацию которого я всё ещё ощущал в виде шума в голове, начал снижаться. Онемение, как если бы я отсидел ногу, на этот раз поразило только икроножную мышцу, и я принялся растирать её непослушными пальцами.

Подобные приступы появились после того, как я переболел вирусом и вышел из больницы. Они накатывали хаотично, и мне всё никак не удавалось систематизировать вызывающие их причинно-следственные связи. Было бы здорово, если бы во время медкомиссии в военкомате со мной случилось нечто подобное. Но, несмотря на имеющиеся поражения тканей в легких, получить белый билет я вряд ли бы смог. Куда более привлекательным будущим казался вариант с альтернативной службой. Я очень не хотел оказаться в ситуации, когда в груди что-то перемкнёт и мне даже не хватит воздуха что-то сказать, не говоря уже о том, чтобы сражаться.

«—Если бы у меня был еще брат или сестра, а так, я у матери один, - изначально планируя после средней школы идти служить, после проведенных трех месяцев на больничной койке, я изменил своё мнение, видимо, испытав на себе всю глубину переживаний единственного родного человека во время свой болезни.

Посидев еще какое-то время, я помимо воли сфокусировал взгляд на висящем у противоположной стены рабочем халате уборщицы. Тетя Оля находилась в преклонном возрасте, имела тучные габариты и скверный характер. Её халат источал ощущаемый даже на расстоянии пяти метров довольно специфичный аромат. Созерцание чужой рабочей одежды потянуло за собой понимание того, что если я сегодня исполняю функции уборщицы, то и стоять целый день, находясь в постоянной готовности услужить клиентам, мне было не надо. Сообразив, как дальше себя вести, до десяти вечера я еще три раза протирал пол в зале, стараясь при этом не обращать внимания на то, как Леха обслуживает клиентов и за своими, и за моими столиками.

—Игорёк, ты же сегодня за Ольгу?! Так что, вынеси мусор! —стоило закончится рабочей смене, как я собирался уже уйти домой, но был остановлен голосом с кухни.

—Владимирыч, да я даже не знаю, куда всё это выкидывать, —попытался съехать я с темы, успев уже переодеться и выйти из раздевалки.

—Из двора сразу направо, затем под арку в доме напротив, там мусорный контейнер у стены, не ошибешься, - скороговоркой объяснил пятидесятилетний повар в засаленном фартуке и вернулся к своим сковородкам, укладывая их на стеллажи.

—Хорошо, — не желая ссориться еще и с ним, согласился я, после чего развернулся и пошел назад, опять переодеваться.

Вынести мусорные мешки, накопившиеся в течении дня, за один раз у меня не получилось. Пришлось ходить туда-сюда трижды, под конец одетая на мне спецовка полностью намокла от не перестающего идти на улице дождя. В дополнение ко всему, от мокрой одежды меня зазнобило, а в глазах появился гной. Норовящий «склеить» ресницы, гной приходилось то и дело удалять, используя для этого не слишком-то чистые руки.