Вирусапиенс

И действительно, гуорк медленно, но верно затухал.

— А всё-таки, Русса, что значит «приставили»? — пытаясь отвлечь гуорка, спросил Потёмкин.

— Когда-нибудь ваши интересы пересекутся с интересами других видов. В вашей галактике или другой. Я должен следить за вами и при необходимости организовать игру, — пояснил Русса, вновь озаряя пространство огненными сполохами и мерцая то ярко, то бледно. — Впрочем, похоже, случилось то, чего раньше не случалось. Вы без команды, но уже с претензиями к нам. Я же говорил, что вы странные существа!

Гуорк больше не превращался в слоноподобного зверя, оставаясь плазмоидом, но это не мешало друзьям отчетливо различать эмоции пылающего собеседника.

Чем дольше шел разговор, тем больше Русса смущался. Чаще задумывался, словно хотел что-то спросить или сказать, но не решался. Наконец, он собрался, на мгновенье прекратив хаотические перемещения и решительно спросил:

— Вы пришли воевать с нами?

— А есть из-за чего? — вопросом на вопрос парировал Пугачёв.

— Я не один наблюдаю за Землёй. Некоторые смотрители предлагают изменить закон о невмешательстве. Мой напарник Амме хотел бы стать корректировщиком. Или? — в очередной раз Русса смущенно потух.

— Утомила меня эта красна девица, — выдохнул Вячеслав, наблюдая за эмоциональными метаниями гуорка.

— Что — «или»? — заорал он.

— Амме хотел побыстрее начать игры. Он предлагал организовать их между вашими народами, — прошептал подрагивающий гуорк. — Первые внутривидовые игры. Думаю, он для этого мог вмешаться в вашу историю.

— Деловой парень. Наверняка уже и рекламную компанию подготовил, — возмутился Вячеслав.

— Мог? — спросил Дмитрий. — Или вмешивался?

— Это страшное преступление — вмешаться, — едва слышно произнес Русса. — Потому, если было так, то он постарается уничтожить следы своего вмешательства.

— Мы думаем, что твой дружок вместе со следами исторической правки, решил уничтожить и нас — людей, — завопил Вячеслав, плеснув в сторону угасающего плазмоида струей раскаленной материи. — Не смей выключаться, хлюпик!

— Я не хлюпик. Я первый больной среди гуорков, — застонал Русса.

— Заразился от вас, — добавил он укоризненно.

— Похоже, я знаю, как зовут твою болезнь, — рыкнул Вячеслав, пристально разглядывая гуорка. — Совесть!

— У нас нет совесть, — возразил тот серьезно. — Мы практичный народ.

В голове Потёмкина замелькали яркие образы, выстраиваясь в законченный видеоряд: маленький щенок, стоящий на двух лапах перед человеком, выпрашивает вкусности. Падая на бок, притворяется мертвым. Подпрыгивая, ловит кусочки, летящие с руки хозяина. Это Пугачёв демонстрировал ему свою мысль.

— Не думаю, — ответил он на мыследему вслух. — Они питаются энергией, а её здесь через край. Может, ты и прав насчет совести, вот только в эмоциональную сферу я не ходок, проверить не смогу.

Громкий хлопок прервал разговор друзей. Ослепительный росчерк разрезал атмосферу, заканчиваясь яркой вспышкой, на месте которой через секунду появился подрагивающий от переизбытка энергии плазмоид.

— Я принес вам решение совета админов, — торжественно произнёс он, вспыхивая холодным огнём и высокомерно раздуваясь. — Одна игра!

* * *

— Что наша жизнь? Игра! — пропел Тромб, закончив приготовления к походу по внешней сети.

В начале своего становления усложняющийся разум много времени посвятил просмотру кабельного телевидения. Боец надеялся таким образом приблизиться к человечеству, лучше понять внутренний мир людей.

Как оказалось позднее, великого знания человеческой натуры телевизионные программы дать не могли. В кабельные сети выплёскивалась информация, переполненная эмоциями и противоречащая здравому смыслу.

Тромб и сейчас помнит то удивление, которое охватило его после многочасового просмотра цифровых каналов — когда суммируя полученную информацию, он понял, что ничего нового о своих создателях не узнал.

Ничего нового за исключением песен. Они показались ему тогда закодированными эмоциональными посланиями. Содержимое большинства из них и до сих пор осталось для Тромба непонятым.

Вначале он решил, что перед ним акустические криптограммы, решение которых доступно лишь человеческому мозгу. Анализируя их содержание и применяя все доступные ему алгоритмы, Тромб пытался найти ключ к расшифровке звуковых сообщений. Позднее — уже в человеческом организме — он решил, что им являются эмоции, но и они не дали окончательного ответа на вопрос, почему песни действуют и на животных, и даже на растения.

— Мой друг в поход собрался, — послышался далекий голос Юрия, искаженный микрофонами.

Улыбающийся администратор восседал в высоком кресле, закинув ноги на стол. Небрежно посматривая за приготовлениями бойца, он лениво потянулся.

— Куда идем, партнёр?

— Попробую выйти в сеть, — ответил тот.

Юрий дернулся, как ужаленный. Вскакивая на ноги, он, едва не сбросив клавиатуру на пол, завопил:

— Во внешнюю сеть? У тебя с мозгами все в порядке?

— Ты забыл, что у меня их нет? — громко произнёс Тромб.

Махнул рукой на прощанье, он исчез в темноте коридоров.

— Назад не пущу, — рявкнул Горев вдогонку. Покачал головой и громко вздохнул.

— Вошь! Ты что стонешь? — поинтересовался сонный Бейрут.

Хакеры прибыли на станцию три дня назад. Едва только взглянув на хакеров, Юрий понял, что измученные ребята находятся в той самой «красной зоне», за которой следует состояние тихого помешательства.

Он тут же погнал их спать.

Жора без лишних разговоров устроился на лежаке из стульев, составленных в ряд в углу компьютерной подсобки, среди разобранных системных блоков и неисправных мониторов. Разложив своё длинное тело на узком, но мягком островке, он тут же шумно засопел. И проспал целые сутки.

Бейрут долго возился с сетью, расписывая опасности, ожидающие человечество, когда оно останется без компьютерной поддержки. Как только на экране одного из мониторов возникло изображение странного кабинета с крестами и иконами, он уснул, склонившись над одним из столов.

Последующие дни хакеры укрепляли оборону сети. Восстанавливая электронное поселение Тромба, они наблюдали за неподвижным изображением с камер, расположенных в церкви.

Проснувшись, Бейрут занялся укреплением сетевой защиты, а Жора помог Тромбу восстанавливать разрушенное электронное поселение.

Парни трудились как заведенные, без отдыха и перерывов на обед. Казалось, что они больше никогда не уснут, но два часа назад они все-таки не выдержали.

— Боец ушел, — пробормотал Юрий, вздрагивая от неожиданного толчка в бок.

Бейрут, до этого лениво потягивающийся, мгновенно оказался за его спиной, грубо отстраняя его от клавиатуры.

— Жора, подъём! — заорал Бейрут, сверкнув безумными глазами. — Тромб во внешней сети!

— Подключился! — прохрипел со стороны дальних мониторов, сонный голос и на экране возник силуэт гигантского человека с головой сокола.