Вирусапиенс

Трофим превратился в настоящего шамана, совершающего колдовские обряды. Руки его покраснели, став на мгновение прозрачными, засветились. Закрыв глаза, он прикасался ими холодного тела. Мужчина что-то нашептывал, наклоняясь, дул и в том месте, куда попадало его дыхание, кожа мгновенно розовела.

— Твою!… - громко пробормотал Ванькин, но, взглянув на ощерившегося сенбернара, замолк

Пёс с укором посмотрел на нарушителя тишины и тихо зарычал.

— Да понял я! Молчу! — Ванькин примирительно выставил руки перед собой.

— Дурдом! — ругнулся он, испуганно глядя в сторону собаки.

— Не любит он, когда при нём ругаются, — проговорил Трофим, не открывая глаз.

— Как же так? — замечая изменения в состоянии Бейрута, Медведев удивленно вскинул брови. — Кто вы?

— Я - Добровик! Дмитрий мне помог — я другим помогаю.

Ванькин неожиданно метнулся к окну, рыкнул, вжавшись в стекло, посмотрел на улицу, и, ничего не обнаружив, повернулся. Пленка чёрной ртути затянула глаза. Искрящиеся волосы встали дыбом. Темным, нечеловеческим, взглядом он коснулся профессора. Тот вздрогнул, ощутив ледяное прикосновение, но Ванькин уже отвернулся, перенеся внимание на взъерошенного сенбернара.

Цербер, недобро поглядывая на здоровяка, спрыгнул с дивана. Зарычав, закрыл своего хозяина.

— Ну-ну, мальчик! Спокойно. Дяденька не злой. — Трофим, на секунду приоткрыв глаза, внимательно посмотрел на гиганта. — Чужое зло в нём. Растёт и ждёт своего часа, — странный лекарь покачал головой, выставленный указательный палец качнулся.

— Не балуй, а то накажу!

Атлет на секунду просветлел взором, затравленно оглянулся, обойдя рычащее лохматое чудовище, выбежал из комнаты.

— Да что здесь, чёрт возьми, творится? — раздраженно выкрикнул Медведев.

— Шабаш, профессор! — очнулся Бейрут.

Говорил он трудно, превозмогая боль, однако кризис миновал — молодой человек, розовея на глазах, быстро приходил в себя.

— Шабаш на Лысой горе! — прохрипел он.

— А мы значит, по-твоему, ведьмы, — криво улыбнулся Жора.

— Точнее будет сказать, ведьмаки, — поправил Бейрут.

Пылающий негодованием взгляд уперся в приятеля.

— А ты, ты, — задохнулся хакер. — Ха-кхах!

* * *

— Кха-кха-кха, — выходя из подъезда, Анатолий прокашлялся, плотно замотал горло тёплым шарфом.

В горле першило, голова раскалывалась.

Он не боялся мороза и всегда встречал непогоду открытой грудью. Всегда, но не сегодня. Ощущение озноба, не отпускавшее с утра, на мгновенье ослабло.

Ледяной ветер ударил в лицо колючей снежной позёмкой.

Организм ответил жаром вспыхнувшего в груди огня, Горячие волны, накатываясь друг на друга, скользнули во все стороны. Обжигая руки, прокатились по затылку и только после этого провалились в ноги. Каждая клетка тела, наполняясь энергией, радостно вибрировала. Шарф исчез, шея голая, куртка нараспашку. Снежинки исчезают, едва коснувшись кожи.

Анатолий неожиданно вспомнил Димку с его необычной охлаждающей системой, вздрогнул, ощущая разгорающийся в мозгах пожар. На глаза наползла красная пелена. Резкая боль сдавила виски.

— Куда прешь, козёл! — зарычал здоровяк, возникший из ниоткуда.

— Порву! — гора мышц метнулась навстречу телохранителю, с отсутствующим видом продолжающему движение вперед.

В голове загудело, и незнакомец превратился в расплывчатый силуэт. Он то приближался, опустив голову и как бы прицеливаясь, зигзагами шел навстречу, то исчезал. Анатолий взвыл, погружаясь в безумную вибрацию, ощутил себя гигантским раскаленным камнем.

Длинный кожаный плащ натужно заскрипел, едва сдерживая взорвавшиеся мышцы разгневанного богатыря. Он охнул, побагровел, чувствуя невидимую преграду, но не свернул с пути. Ноги заскользили по утоптанному снегу. Упрямец выпучил глаза, испуганно разглядывая Анатолия. Воинствующий огонь, пылавший в чёрных зрачках, неожиданно погас. Гигант вздрогнул — искра узнавания мелькнула во взгляде. Он замотал головой, словно не желая соглашаться с тем, что видели глаза, отчаянно бросил квадратный кулак в лицо телохранителя.

— Тыы?

Удивленно ойкнув — уже не зверь, но все еще разгневанный — богатырь отлетел в сторону, сжимая разбитый кулак.

— Ванькин? — изумился Анатолий, приходя в себя, с трудом фокусируя взгляд на летящих во все стороны каплях крови. — Об кого это ты?

— Кажется об тебя, — пробормотал здоровяк, осматривая окровавленную руку.

— Кажется? А точнее нельзя?

— Точнее? Не помню! — застонал здоровяк, сжимая виски. — Голова гудит!

— Мягко сказано — гудит! — поддержал Анатолий, активно массируя затылок. — Ревет и стонет, как тот Днепр, который до сих пор — широкий!

— Не знаю, как тот Днепр, а я с трудом справляюсь с желанием разогнаться и врезаться в стену, — буркнул Ванькин.

— Не думаю, что из этого хоть что-нибудь получиться, — улыбнулся Анатолий.

— Да ужжж!

— Баран! — заорал со стороны дороги хриплый голос, забрызгивая одиноких прохожих концентрированной грязной злостью.

Анатолий дернулся на крик.

Из подворотни, визжа резиной, выскочил старенький жигуленок, помчался к одинокому пешеходу и громадной собаке.

Старенький, видавший виды автомобиль отчаянно тормозил. Совершив сложный манёвр, остановился всего в нескольких сантиметрах от неторопливого мужчины. Визг раненого зверя острой бритвой полоснул по обнаженным нервам.

Удар подбросил сенбернара высоко в воздух. Гримасой боли исказилось лицо мужчины.

«Трофим, кажется», — мелькнуло в голове. Гул сменился воем, время замерзло, потекло медленно, превращаясь в тягучую аморфную массу, в которой едва ощутимо тащился встречный автомобиль.

Стараясь избежать столкновения с псиной, новенькая иномарка совершила фантастический пируэт на заснеженной дороге, виляя задом и оставляя куски резины на каменном бордюре, медленно выкарабкалась на обочину и медленно поползла в сторону тротуара.

Взгляд Анатолия остановился на ярком оранжевом пятне. Из колодезного люка появилось радостное лицо молодого человека, с ярким пластиковым шлемом на голове. Застывшая улыбка медленно потекла вниз, превращаясь в испуганную маску.

Время вяло брело вперед, машина медленно приближалась, выпученные глаза юноши быстро заполнялись ужасом.

Ещё шаг — и машина сомнет паренька.

«Быть бы тебе где-нибудь в другом месте. У мамки под боком», — промелькнувшая мысль криком стегнула по нервам, взрывая душу, заставляя биться сердце в невероятном сверхскоростном темпе.