Власть Крови

– Так вот почему в спальне мисс Хелен де Мобрей на окне стояла решетка! Она сумасшедшая. Потому и её семья ведет закрытый образ жизни.

– Мне бы тоже хотелось уверенно заявить о её сумасшествии. Но будь это так, к ним бы часто наведывался доктор, местный или из Лондона, но этого не было. Тут что-то другое.

– Вы говорили и о призраке, - напомнила ему Полли.

– Настоящих свидетелей того, что видели именно призрака, нет. Есть один неоспоримый факт - на месте преступлений видели девушку, красивую, бледнолицую, черноволосую, с резкими чертами лица.

– Вы словно описали портрет Хелен де Мобрей.

– Я тоже так подумал. Но, к сожалению, есть одно "но": прекрасная и ужасная девушка являлась не только последние два года, но и двадцать лет назад, потому-то в мифах девушка и стала призраком.

Когда они пришли домой, МакКин отправился писать запрос доктору Хтоку. А Полли решила полистать книги и посмотреть, что это за провинция - Казвин.

Оказалось, что у её родителей была просто великолепная библиотека, и книг по истории было немало, и авторы были неплохи, от первого в мире историка Геродота, до современных шарлатанов, каждая эпоха была представлена своими великими людьми. Восток представлял Дельбрюнг, который смог в четыре тома уложить многотысячелетнюю историю всех восточных стран от Средиземного моря и до Берингова пролива. В истории Ирана она нашла то, что искала. И лишь пробежав глазами пару абзацев, вскочила и помчалась в кабинет к Рику.

– Теперь понятно, кто этот человек в маске!

МакКин поднял глаза от письма, которое писал, и вопросительно глянул на Полли.

– Нет, скажу по порядку, - выдохнула она, - иначе вы мне не поверите. Читая про провинцию Казвин, я увидела, что в Талышских горах находилась крепость Аламут. И знаете, чем она знаменита? Шестьсот лет назад, в 12 веке, она прославилась тем, что создала величайший клан убийц - ассасинов.

– А что, это может быть правдой. Ваш знакомый незнакомец, возможно, из их последователей. Все эти маски, кинжалы и незаметные убийства в их традиции. Так что не стоило скидывать со счетов этого, как оказалось, прирожденного убийцу.

– Но при этом есть одно "но". Они исчезли пару сотен лет назад. Так что, несмотря на то, что он из провинции Казвин, он не обязан быть убийцей. Может, он пастух, - казалось, Полли расстроена этим своим выводом, но через минуту она уже радостно произнесла: - Конечно же они исчезли, все-таки этот человек никак не может быть наемным убийцей, он такой галантный, вежливый и явно хороший человек.

– Вежливость еще никому не мешала убивать, - пожал плечами МакКин.

– Вот увидите, он не убийца, - твердо добавила она.

– Сами увидите. Раз он сказал "до встречи", значит, еще объявится. Лучше мне от вас не отходить ни на шаг.

– Глупости. Вы и так под боком живете, - хмыкнула Полли, но почему-то ей было приятно, что МакКин о ней заботится.
– Да и меня это не пугает.

– Удивительно, что вас вообще мало что пугает, - засмеялся МакКин.

Хотя все уже собрались за столом, ужин подавать не спешили. Дворецкий мрачно заявил, что кухарка вернулась только что из церкви, а потому он может подать пока только пудинг с вином и ветчину. Все согласились и на это.

– Миссис Харрис отличная кухарка, - вздохнул дядя, - нужно с ней поговорить. Я не против замаливания грехов и тому подобных церковных времяпрепровождений, но как говорится, война войной, а обед обедом.

– А, может, церковь - это лишь отговорка?
– сказала Полли.

– Вовсе нет, напротив, - отозвался МакКин, отрезая от пудинга огромный кусок, - вас удивляет такое поведение, но для меня оно очевидно, ведь Нэнси не всегда была кухаркой.

– Вы уже успели поговорить с прислугой по душам?
– хмыкнула Полли.

– Нет, я сделал логический вывод из своих наблюдений.

– Интересно, интересно, - оживился дядя, - люблю головоломки, и еще больше - забавные умозаключения.

– Забавного в этом ничего нет, хотя...
– МакКин перестал подкладывать ветчину и, отложив нож, серьезно сказал: - Вас это может удивить. Нэнси - бывшая монахиня.

– Что?
– воскликнула Полли.

– Этого не может быть, - отрицательно покачал головой дядя.
– Во-первых, она давно у меня служит, и я знаю, у кого она раньше работала, а во-вторых, монахиням нельзя вести светскую жизнь и уж тем более прислуживать на кухне холостяку, пусть хотя бы и старому.

– Ну, если она бывшая монахиня, то почему нет?
– сказал МакКин.
– Поначалу я приписывал её характеру молчаливость, хмурость, замкнутость. Но некоторые детали убедили меня в том, что эта женщина принадлежит или принадлежала к лону церкви.

Полли и дядя, продолжая сомневаться в его словах, попросили привести эти доводы, но МакКин хмуро сказал:

– Вы можете сами у неё спросить. Чтобы понять, что мои умозаключения верны.

– Это неудобно, будь это правда или неправда, - прошептал дядя, оглянувшись на дверь кухни.
– Да и, если честно, не наше это дело. Не из тюрьмы же она вышла. Так что нечего и домыслы городить о человеке.

– Если она опять так зачастила в церковь, - сказала Полли, - может, она опять решила уйти в монастырь. Кто же тогда вам будет готовить пудинги да запеканки?

– Глупости, глупости, - покачал головой дядя.

Прошла минута, другая, Полли уже доела скромный ужин, но, не выдержав, она зашептала МакКину:

– Сжальтесь, скажите, как вы это поняли?! Иначе я буду мучиться, гадая, правдивы ваши слова или нет.

МакКин посмотрел на Полли, и вдруг по лицу его расползлась широченная улыбка.

– Совсем недавно, еще в первые дни вашего пребывания в этом доме, я увидел, как кухарка тащила чемоданчик в подвал и нечаянно уронила его на лестнице. Он раскрылся, и там оказались аккуратно сложенные коричневые монашеские платья и белые воротнички, и увесистый том библии. Я же, оставшись незамеченным, таким образом и узнал её тайну.

Дядя и Полли рассмеялись. Дядя, пожурив МакКина за так не шедшую к нему напыщенность, ушел к себе, а Полли, слегка наклонившись через стол, зашептала Рику:

– Как вы думаете, зачем она это скрывает? Неужели чтобы покутить в Лондоне?

МакКин засмеялся, но не успел ничего ответить, так как вошел дворецкий и доложил, что пришел некий Уолтер Фицрой и хочет повидать мисс Полли.

Полли от ужаса вскочила, уронив чашку. Полли была не просто удивлена, она была шокирована. Она-то думала, что достаточно далеко от него сбежала, аж за два океана и пару континентов. Ей бы так хотелось, чтобы сейчас вошел совсем другой Уолтер Фицрой - например, однофамилец, который не является даже троюродным братом офицера Фицроя, чье предложение руки и сердца Полли нахально проигнорировала. Но вошел тот самый, хорошо знакомый ей светловолосый молодой человек, высокий, статный и с чрезмерной военной выправкой. Полли свела брови и сжала кулаки, готовясь к оборонительной речи, но ей этого делать не пришлось, так как Уолтер Фицрой улыбнулся своей обаятельной белоснежной улыбкой и сказал: