Власть Крови

– Вообще-то, - нашлась наконец-то Полли, - мы с мистером МакКином ведем общее дело, и если бы вы начали мне объяснять о своих особых наблюдениях, я была бы вам признательна. А когда придет мистер МакКин, не нужно будет тратить время, объясняя мне очевидное.

– Да? Ну если вам будет это интересно, - встрепенулся доктор.
– А я-то тут согрелся, расслабился и, неловко сказать, стал уже задремывать. День, знаете, выдался очень суетной. Ну что же, попробую объяснить вам суть моих исследований, - он поудобнее уселся в кресле и стал говорить: - Все началось с моих пациентов... Как вы понимаете, они могут рассказывать много странных и фантастических историй и почти все эти истории - плоды их ума, которые они принимают за действительность. Но как-то лет шесть назад мне попался довольно странный больной - он был совершенно нормальным человеком, за исключением одной детали... Он был ранен на охоте, получил рваную рану на шее, но стал рассказывать, что это за ним охотились и притом охотился не кто-нибудь, а огромная летучая мышь. Он спасся от неё тогда, но после того случая все время её ждал, утверждая, что она мечтает его убить. Еще давным-давно я слышал от старух, как они пугают малышей, что если не закрыть на ночь окно, то к ним проберется летучая мышь и выпьет всю их кровь. Поэтому я подумал, что этот человек слегка помешался и воспринял буквально эту страшилку для детей. Но вот спустя пару недель появился еще один человек, утверждавший, что видел, как летучая мышь на его глазах выпила всю кровь из одного крестьянина. С тех пор я веду записи о странных убийствах и исчезновениях людей. И вскоре из записей стал вырисовываться определенный узор.

Доктор вытащил из своего портфеля исписанные и почерканные листы. Некоторые он протянул Полли, на верхнем листе она увидела несколько колонок. В первой из них под заголовком "жертвы" шли фамилии, под вторым напротив каждой фамилии причина смерти, чаще всего там было или обескровлен или знак вопроса, видимо означавший, что человек не найден, третья колонка была с показаниями свидетелей, как и говорил доктор, там чаще всего упоминалась большая летучая мышь.

– Это так я начинал, довольно примитивно, не правда ли?
– улыбнулся слегка доктор.
– А потом я стал расширять эти поиски. Мне стало интересно, почему свидетели указывают на летучую мышь - в силу местных мифов или просто оттого, что все вокруг так говорят. Что это - фобии, истерия толпы или настоящая, неведомая нам угроза? Я стал работать над картой, куда наносил ареал обитания этих мифических убийц. Стала проявляться довольно интересная картина.

– Так вот значит о каком коллекционировании говорил МакКин, - сказала Полли и про себя подумала: "Только для чего это нужно было МакКину? Как это связано с нашим расследованием?"

– И вот, наконец, пару месяцев назад, мне попался просто невероятный, удивительный человек, - доктор был в таком воодушевлении, будто рассказывал Полли, как нашел самый крупный бриллиант в мире.
– Это был мистер Миллер, молодой джентльмен, с ужасно усталыми глазами и безразличием ко всему. В то время я работал с одним своим пациентом, неким студентом, утверждавшим, что его сосед по университетскому общежитию ночью вылетает из окна, а утром прилетает обратно. Мистер Миллер и был этим его соседом. Итак, я пришел в общежитие, чтобы поговорить с Миллером. Не о его "полетах", разумеется, которых, естественно, быть не могло, а о его соседе. И что же я услышал! "Доктор, - сказал мистер Миллер, - на свете есть по-настоящему больные люди, нуждающиеся в вашем лечении, так зачем же вы обратили свой взор на вещи, которые были до вас и будут после вас, и неважно, считаете ли вы их сказкой или нет". Я не сразу его понял, и он продолжил: "Перестаньте мучить Джона, отпустите его, ведь я правда летаю", и, криво усмехнувшись, добавил: "Как большая летучая мышь". "Еще одно помешательство?
– подумал я тогда.
– Или он защищает друга по университету?" Но тут же отмел эти трезвые сухие мысли. Правда была намного проще и намного ужасней. Все это, - он постучал по портфелю, - действительно существует, и не в головах моих пациентах, а в самом настоящем реальном мире.

Полли была удивлена этим рассказом. Она не могла ничего сказать в ответ, так её поразили расследования доктора. Полли даже не услышала, как в гостиную вошел МакКин.

– Доктор Хток!
– воскликнул он.
– Надеюсь, вы меня не очень долго дожидаетесь?

– В компании этой очаровательной мисс я и не заметил, сколько здесь пробыл. Тем более я рассказывал о своих исследованиях.

– Значит, вы уже здесь давно, - пошутил МакКин.

Доктор, расспросив Рика о жизни и делах, принялся доставать из портфеля бумаги, говоря, что синие листы содержат топографические исследования, розовые - предположения о некоторых людях, и, наконец, простые листы - это все остальные сведения.

– И все-таки убийцы - это люди, а не мыши?
– спросил его МакКин.

Доктор лишь пожал плечами.

– Время покажет, -сказал он, - оно всегда говорит правду, нужно лишь уметь ждать.

Доктора пригласили к ужину. За столом дела оставили в стороне и МакКин стал расспрашивать доктора о Ирландии, не заезжал ли доктор в имение МакКинов, не видел ли его брата.

– Признаюсь, давно не был, - извинился доктор.
– А что же вы сами, уже два года не бывали в своем имении?

– Два с половиной, - печально вздохнул МакКин.

Полли спросила доктора, где он остановился, и доктор радостно сообщил, что остановился он у своего племянника, который как раз пополнил свою семью двойняшками, и это не считая еще пятерых крошек. Дом вверх дном, но зато ужасно весело.

– В Лондоне всё так, - вздохнул доктор, - чересчур живо. Это, конечно, хорошо, но быстро утомляет.

После ужина доктор тепло попрощался с Полли и МакКином и ушел.

МакКин, взяв оставленные доктором бумаги, хотел отправиться в свой кабинет, чтобы сравнить сведения доктора Хтока со своими делами, но Полли остановила его.

– Ну как прошел разговор с преподобным Грюгелем?
– спросила она.

– Впустую, - ответил Рик.
– Кроме того, что он был другом министра, он ничего мне не сказал. Но зато принялся допрашивать меня. Очень въедливо так.

– Почему же вы так долго пропадали?

– О, я шпионил.

– За кем?
– удивилась Полли.

– Конечно же за Грюгелем. Так как разговор с ним ничего мне не дал, я решил сменить тактику, к тому же у меня возникли некоторые подозрения. Время было позднее и, чем дальше и дольше мы говорили, тем больше он нервничал и все время поглядывал на часы. Колокол пробил восемь часов. Преподобный дернулся, будто собирался куда-то бежать. И я понял, что он спешит на какую-то встречу, но при этом не хочет и вида показать, что он опаздывает. Наконец мы распрощались друг с другом. Я вышел на улицу и остановился у забора, в тени деревьев, ожидая, когда из церкви следом за мной выйдет Грюгель. Вскоре выскочил преподобный. Он так спешил, что не шел, а почти бежал. Мне не составило труда незамеченным проследить за ним. Священник привел меня к Вестминстерскому аббатству. Пройдя западные башни, он зашел в иерусалимский покой. Немного подождав, я прошмыгнул за ним следом. Там мне пришлось действовать ужасно осторожно, чтобы не столкнуться со сторожем или с каким-нибудь священником. Но мне повезло, я остался незамеченным, прошел вслед за отцом Грюгелем и смог увидеть, какое дело привело его в аббатство.

– Не более, чем обыкновенные церковные дела, - махнула рукой Полли.

– Я сначала тоже так подумал, но у преподобного был слишком подозрительный вид.
– МакКин продолжил свой рассказ: - Дальше я прошел вслед за ним через несколько комнат, спустился по лестнице в подвал и увидел, что преподобный зашел в незаметную, находящуюся в темной нише дверь. Мне повезло, она осталась неплотно прикрыта, и я смог наблюдать в дверную щель. Я увидел тускло освещенную комнатку, где за прямоугольным столом сидело с дюжину в священнических одеяниях людей. Среди них я узнал только двоих, не считая, конечно, нашего преподобного Грюгеля. Это был преподобный Уилсон, помните, тот о котором нам рассказывала герцогиня де Мобрей, и во главе стола сидел сам епископ Вестминстера.

– Какое-то тайное собрание?
– спросила Полли.

– Как я понял из слов епископа, это было собрание тайного инквизиционного ордена.

– Инквизиция? В наше время?!
– Полли была поражена.

– Постойте удивляться, вы еще не знаете, кто при жизни состоял в этом тайном ордене.

– Министр!
– выкрикнула свою догадку Полли.

МакКин утвердительно кивнул.

– Невероятно, - покачала головой она.

– А разве вся деятельность графа Мартина де Снодберела не подтверждает это?
– пожал плечами МакКин.

– И что же эти инквизиторы там обсуждали?
– с презрением спросила Полли.
– Как возвратить себе былую мощь?

– Почти. В основном на этом собрании отец Грюгель спорил с епископом. Грюгель требовал, чтобы епископ создал наконец-то отряд карателей. На что епископ отвечал, что пока достаточно и шпионов, которые отлично справляются, да и прихожане снабжают нужной информацией. И теперь у них есть тайный суд. К сожалению, ничего интересного я больше не услышал, они продолжали спорить, как им стать сильнее и кто в парламенте их может поддержать. В коридоре послышались шаги и я вынужден был поскорей уйти от двери и спрятаться за угол. Старый монах с толстенной папкой в руках зашел к ним. Я поспешил уйти, пока меня кто-нибудь не застал в этом коридоре. Вот и все. И теперь, я думаю, раз отец Грюгель бестолковое звено в нашем расследовании, возьмемся за другую нить. С утра нужно отправиться в музей - может, там нам удастся хоть что-нибудь разузнать благодаря картине?