Вот придет кот

И на сей раз такая чехарда вполне могла начаться. Но, как рассказала эта самая Райс, Путин ответил ей: «Мы готовность отозвали, не беспокойтесь. Чем мы можем помочь?»

Ну, грамотно поступил, согласись. Даже мне, охальнику, не придраться.

С этого времени отношения с американцами вроде бы стали налаживаться. В ноябре оба гаранта встретились, наговорили друг другу комплиментов, но и по делу вроде бы тоже о многом договорились. Решили «тесно сотрудничать в противодействии новым угрозам». Одним словом — будем дружить, ребята. Бог даст, на сей раз получится.

То есть «на личном уровне» дружба сложилась. Буш за всё время президентства — а он два срока отсидел в Белом доме — ни разу худого слова о нашем гаранте не сказал. «Я, — говорит, — в глаза ему глянул, вижу — хороший человек». (Не вру, почти так и молвил.) Вот что значит быть «специалистом по общению».

К былой профессии своего коллеги — на сей предмет его часто пытали — Буш относился спокойно. Но и наш, замечу, особо не комплексовал. Да и в общении с прессой уже поднаторел. Отвечая как-то на вопрос дотошного журналюги, мило пошутил: «Папа вашего президента тоже, насколько я помню, не в прачечной работал». Припомнил тому службу в ЦРУ.

Так вот дружили. Пока не решил Буш-младший, что пришло время «кого-то разбомбить». Цель выбрал подходящую — Саддама Хусейна. Один раз уже врезал ему в Кувейте, еще при тебе. Но Саддам урок не воспринял. Теперь пришло время разобраться по-крупному.

Нашим такая прыть не понравилась. Может, Саддам этот и сволочь изрядная, но ведь старый друг, одних пушек-танков сколько назакупал у нас в свое время. С оплатой малость тянул, но это уж наше дело. Для хорошего человека (пусть и сволочи) чего не сделаешь?

«Политическая элита» заспешила в Ирак — депутаты и прочие большие чины отметились. Ручку жали, обнимали, заверяли, что не допустят.

Начали американцев увещевать. Однако те уговорам не вняли, быстренько сколотили коалицию и вмазали по полной программе. С легитимностью особо не заморачивались — объявили, что Хусейн ядерную бомбу стряпает. Или бактериологическое оружие. Эксперты ООН искали, но не нашли? Значит, плохо искали.

Бомбу Саддам изготовить не мог, пусть даже и собирался. Реактор принялся строить в семидесятых, да не достроил. Израильтяне — тоже не особенно заморачиваясь — подняли самолеты, махнули через Иорданию, долетели и раздолбали. Крик тогда поднялся страшенный. Однако длился недолго. Многие — в том числе, подозреваю, и наши — восприняли с облегчением. Пусть Хусейнчик и друг, но иметь под боком эдакого дружка с бомбой врагу не пожелаешь.

Что тебе обо всем этом сказать? Американцы ведут себя часто не лучшим образом. Слон в посудной лавке аккуратнее действует. Но и мы при выборе друзей щепетильностью не отличаемся. Был такой министр иностранных дел у Ельцина по фамилии Козырев. Неплохую мысль как-то высказал — о том, что надо бы перестать «дружить с политической шпаной». Хороший совет, а ведь до сих пор не усвоили…

Ну, извини — опять в политике по уши. Но в этой истории не политика, а житейские детали больший интерес представляют.

Дело не во всех этих Хусейнах и прочих Генсеках. Интереснее, как реагирует на них тот самый народ, который они взялись облагодетельствовать.

Не знаю, помнишь ты или нет, но друг наш Саддам был фигурой колоритной и снискал большую любовь народа. (Любовь закончилась, правда, виселицей, но это спустя много лет.) Поскольку не уверен, что ты интересовался биографией нашего друга, то в двух словах набросаю.

К власти пришел в конце семидесятых. До того поучаствовал в разных заговорах, не слишком удачных. В конце концов фортуна ему улыбнулась — возглавил партию, стал большим начальником, получил генеральские погоны, затем фельдмаршальские (это уж, как водится) и был провозглашен Президентом. Вошел во вкус, соперничков разогнал, недовольных рассовал по тюрьмам. Лагеря, пытки, «пропавшие без вести» — обычное дело. Вознесся, забурел, воздвиг себе первые памятники, стал горячо любим подданными и правил без малого тридцать годков. Можно сказать, жизнь удалась.

Не сложились лишь отношения с соседями. В Иране к тому времени появился свой обожаемый лидер — небезызвестный тебе аятолла Хомейни. Тот, который попер шаха и устроил «исламскую революцию».

Ну а поскольку двум великим людям рядом жить трудно, Хомейни вознамерился этот казус исправить. Решил свои порядки распространить на саддамовский Ирак, начал строить бедному Хусейну всякие козни, захотел отнять у него кусочек земли (или это Саддам захотел, тут дело темное), в общем, разругались вдрызг. Началась большая война.

Поначалу Саддам брал вверх. Он к тому времени сколотил немалое войско, закупил у нас бомбы, ракеты и кое-чего еще. Брал, главным образом, в долг, но, как я уже сказал, для друга чего не сделаешь. Хомейни же, напротив, устроил в Иране чистку армии, заменил двести пятьдесят генералов молодыми борцами за правое дело — по большей части сержантами — и потому воевать с Хусейном был не очень готов. Но, как известно, ежели не хватает умения, берем энтузиазмом. И действовал аятолла по-простому — гнал на саддамовские окопы волны «стражей исламской революции», заваливая противника трупами. Метод этот получил соответствующее название — «метод человеческих волн».

Фельдмаршал Хусейн тоже брезгливостью не отличался — применил химическое оружие. Еще раньше опробовал его на собственном населении, травя газами курдов, живущих на севере и решивших восстать против своего благодетеля.

Так воевали почти восемь лет. Потеряли около миллиона человек. Но какой вождь эти мелочи считает?

Победы не одержал никто — граница осталась на прежнем месте. Притом каждый из двух заявил о своем военном триумфе и воздвиг соответствующие памятники. В Тегеране соорудили мраморный фонтан, вода которого была окрашена в красный цвет, символизируя кровь мучеников. Саддам повелел воздвигнуть десятки статуй, изображавших его самого, указывающего перстом в сторону «поверженного» врага. Шедевры эти должны были стоять вечно.

«Вечность» длилась пятнадцать лет…

В 1991-м Саддам, отдохнувший к тому времени, решил завоевать еще кусочек землицы под названием Кувейт. Но тут у него вышел облом. Американцы, как помнишь, вместе с союзниками, заручившись мандатом ООН, разметали его доблестные войска за сто часов и выгнали из Кувейта.

Однако вождь на то и вождь, чтобы всегда одерживать победы. Даже если наоборот. Посему народу было объявлено, что всё в порядке, что победа за нами — строим новые памятники. Народ воодушевился и на следующих выборах отдал за любимого вождя 99 % голосов.

Но девяносто девять всё же не сто, и в 2002-м ошибку исправили — на референдуме Саддамчик получил уже 100 процентов.

Излагаю тебе всю эту тягомотину лишь потому, что она имеет прямое отношение к тем самым житейским деталям, что характеризуют отношения «народ — вождь».

События развивались по такой схеме. (Я об этом уже рассказывал, теперь чуть подробнее.)

В том же 2002-м, когда благодарный народ отдал 100 процентов голосов своему любимцу, и спустя год после того, как рухнули «близнецы», американцы решили, что с Саддамом пора кончать. Сперва ввели экономические санкции — перекрыли нефтяную трубу, а стало быть, и поток денежек. Не помогло, Хусейна такими штучками не возьмешь. Народ потерпит, а самого вождя проблема баксов хотя и волновала, но не сильно. Как потом выяснилось, кое-какая личная заначка — не то тридцать, не то сорок миллиардов в западных банках лежала.