Война сердец

— Да в него дьявол вселился! — вскричал старичок с бородавкой на гигантском шнобеле.

— Это сам Сатана явился в божью обитель! — визжала щупленькая старушка, непрерывно крестясь.

— Изыди! Вон! Вон отсюда! — заорали все хором.

А Данте захотелось рассмеяться. По сравнению с ним эти люди — ничтожества, пустые места, пыль под ногами. А он колдун, чародей, в его крови живёт волшебная сила, и одним взмахом руки он может сравнять с землёй как церковь, так и её прихожан. В ответ на вопли разъярённой толпы Данте зловеще улыбнулся.

— Смотрите, он смеётся!

— Наверняка это он наслал на моего сына проклятие, — причитала мать Луиса.

— Убийца! Убийца!!!

Люди кричали и махали кулаками, но так как Данте весь искрился, подступиться к нему не решались.

А у Данте в голове гудело. Толпу он видел смутно. Всех присутствующих представлял назойливыми мухами, что жужжат и жужжат ему в уши. И ничего не стоит раздавить их.

Кто-то резко дёрнул его за рукав. Данте обернулся. Перед ним стоял падре Антонио (до этого он отлучался в свои комнаты, дабы снять праздничное церковное одеяние). Падре держал в руках огромный медный крест.

— Спокойствие! — велел священник пастве. — Очевидно, этот юноша бесноватый. Но я, как представитель Господа нашего здесь, на земле, изгоню из него бесов немедленно! Не бойся сын мой, да прибудет с тобой вера! Господь очистит тебя от скверны, — зрачки падре расширились в предвкушении. Было известно, что падре Антонио — падок до изгнания из людей нечисти. Правда, совершал он ритуалы экзорцизма [1] при скоплении большой массы народа — для пущего эффекта.

Шокированная Эстелла не в силах была двинуться с места и что-то сказать — язык её словно прилип к нёбу.

Падре помахал крестом перед Данте, и у того ум за разум зашёл. Он схватил священника за руку и, с яростью вырвав крест, бросил его на пол.

Пых!!! Всё заволокло дымом. И падре, и его прихожане попятились назад — тело Луиса, лежащего за спиной Данте, вдруг самовозгорелось. С кончиков когтей Данте-Салазара вырывалось пламя. Глаза его превратились в две чёрные косые полоски, будто нарисованные на лице кистью сумасшедшего художника. Отпихнув крест ногой, он захохотал как-то адски. Тело Луиса и алтарь полыхали в огне, и в отсветах пожара бледное лицо Данте казалось неживым. Он был похож на зомби, только что восставшего из могилы.

— Алтарь горит!

— Он поджёг церковь!

— Проклятый Дьявол!

Люди, с падре Антонио во главе, бросились на выход. У дверей началась давка.

— Данте! — у Эстеллы, наконец, прорезался голос. Она кинулась к нему, но, подхваченная рукой Берты, была безжалостно втянута в толпу.

— Бабушка, пусти меня! — прохрипела Эстелла не своим голосом.

— Ни за что! Во-первых, там пожар. Во-вторых, если мы будем стоять на месте, толпа нас раздавит. В-третьих, тот человек — чудовище, разве ты не видела, что он натворил? Я запрещаю тебе и близко к нему подходить!

— Это мой муж!!! Данте! Данте!!!

Бабушка с силой впилась Эстелле в руку, точно кандалами её сковала, но девушка не чувствовала боли. Она должна идти к Данте. Народ напирал, и в результате обеих женщин оттеснили к выходу. Эстелла видела, как упала незнакомая ей полная дама. Она барахталась в попытках встать, но тщетно — толпа проломилась сквозь двери, пройдясь по женщине ногами.

— Срочно позовите жандармов! — крикнул падре Антонио, когда все оказались на улице. — Этот человек — пособник Дьявола либо колдун и должен быть стёрт с лица земли!

Двое молодых мужчин, оседлав лошадей, поскакали в жандармерию, которая находилась за углом. Падре и ещё несколько человек подпёрли дверь бревном, дабы невозможно было её открыть изнутри, но тут изо всех щелей дома божьего повалил едкий чёрный дым. Падре и его помощники отпрянули.

— Данте! Данте! — обезумев, Эстелла вопила при всём честном народе. — Что вы делаете? Зачем вы закрыли дверь? Там же пожар! Там мой муж! Он же погибнет!

ХЛОП! В одно мгновение из клубов дыма, что вырвались из храма, сложился силуэт человека с волосами до пояса, от которых летели синие искры. Он вертелся и кружился, словно смерч, пока не превратился в Салазара.

Церковь горела, было слышно как внутри рушатся балки. Волосы и когти Салазара стали уменьшаться. Секунда, и Данте обратился в себя.

Толпа окружила его плотным кольцом, не давая и шагу ступить. Данте не понимал, что происходит, совершенно ничего не помня. Пока все вопили, грозя юноше расправой, невеста и её семья под шумок исчезли.

— Сжечь его на костре!

— Его надо уничтожить, проклятый ведьмак!

— Это он убил жениха, теперь всё ясно!

— Этот человек колдун! — перекрикивал всех падре Антонио, багровея от натуги. — Он поджёг церковь! Надругался над божьей обителью! Посмотрите, она горит, точно в пламени ада!

— Замолчите! Это неправда! Пустите меня! Это мой муж! — Эстелла почти уже добралась до Данте, но...

— А вот и жандармы! — Эстелла опешила, когда её мать приблизилась к толпе в сопровождении четырёх бравых жандармов. — Арестуйте его! Этот человек убийца! Он убил жениха прямо на свадьбе, а потом поджёг его труп и всю церковь, — вещала Роксана. — Он опасен. Его надо отправить на виселицу!

— Точно!

— Первая дама верно говорит! — подхватила толпа.

— Не пускайте его!

Данте отчаянно вырывался, но один против такой оравы был бессилен. Жандармы, растолкав народ, схватили Данте и вывернули ему руки.

— Нет! — Эстелла отпихивала загораживающего ей проход двухметрового амбала. Но тот стоял неподвижно, как скала. Роксана грубо удержала дочь под локти.

— Не сметь вмешиваться! Ты обязана делать то, что я велю. Запомни, я сделаю всё, чтобы это животное, которого ты называешь мужем, отправилось на тот свет! Я тебе сказала, что ты выйдешь за Маурисио Рейеса, и ты выйдешь!

Не соображая, что она делает, Эстелла со всей одури вонзила зубы матери в руку.

— Ах, ты, дрянь! — Роксана на секунду замешкалась. Эстелле этого хватило. Она бросилась вперёд, пихнув мешавшего ей амбала ногой в пах, подпрыгнула и повисла на шее у долговязого жандарма, который пытался связать Данте.

— Что такое? В чём дело? Уйди, девчонка! — ругался жандарм.

Трое других держали Данте, но он уже не сопротивлялся, ибо был невменяем и едва стоял на ногах.

— Отпустите моего мужа! Данте! Данте! — Эстелла, не долго думая, воткнула ногти жандарму в глаза. По её пальцам заструилась тёплая кровь.