Война сердец

— Но Маурисио не маг! — упрямо топнула ногой Эстелла. Мысль о том, что Маурисио может в чём-то сравниться с Данте, казалась ей кощунственной — Клариса, я тоже могу отличить мага от немага, я ведь жена Данте, и я с детства наблюдала за его магией, я чувствовала эту магию в своей крови. Я бы поняла, если бы у Маурисио были какие-то способности. Но их нет и никогда не было. Я уже шесть лет с ним живу. Ни разу ничего я не заметила. Этого не может быть! Тебе показалась, просто от него исходит такая жестокость, что аж с ног сбивает.

Кошка повертела хвостом — так делают обычные кошки, когда злятся. Но Клариса была волшебной кошкой, поэтому Эстелла не поняла, что сие означает.

— Нет, нет, нет. С этим человеком что-то не так. Предположим, он сам и не маг, но он может находиться под некими чарами. Я ощутила чужую магию. Хорошо бы за ним понаблюдать...

— Знаешь что, Клариса, Маурисио меня мало волнует, — заключила Эстелла. — Ты лучше скажи, ты знаешь что-то о Данте? Где он сейчас?

— Позавчера Ищущий шар показал, что Данте в «Лас Бестиас». Но сегодня с утра он опять исчез. Это кошмар какой-то! Мой племянник с ума меня сведёт своими выходками.

Эстелла тяжко вздохнула.

— И не только тебя, Клариса. С ним происходит нечто плохое и с этим надо что-то делать, но что — ума не приложу. Ах, ещё ведь та женщина! — спохватилась Эстелла. — Пойдём со мной, я тебе покажу её. — Кошка не возразила, и они с Эстеллой вдвоём покинули спальню.

Комната, где обитала Ия, располагалась в конце коридора второго этажа. Ия быстро вышла на стук в дверь, но при виде чёрной кошки улыбка на её лице сменилась ужасом. Щёки женщины покрылись мертвенной бледностью. Секунда, и Ия сползла вниз по стеночке.

Клариса сориентировалась молниеносно — она обернулась в человека и дала Ие какое-то снадобье с запахом лилий, введя её в глубокий сон. Попросила Эстеллу не беспокоиться — она заберёт женщину к себе, а дальше будет видно. И Клариса растворилась в воздухе вместе с Ией, осыпав ту волшебным порошком.

Эстелла и не задумалась: а правильно ли она сделала, отдав Ию Кларисе, убеждённая в искренности последней.

От ужина Эстелла попыталась открутиться, но Маурисио бухтением и злыми подколами заставил её сесть за стол. Целый час Эстелла наблюдала, как обнаглевшая в конец Мисолина увивается вокруг маркиза. Сестрица откровенно строила Маурисио глазки и даже подкладывала ему в тарелку еду. Эстеллу это раздражало, а Маурисио наслаждался ситуацией, уверенный, что девушка ревнует. Ага, как бы не так! В гробу она видала и Маурисио, и Мисолину, но сам факт такой наглости и неуважения к себе Эстеллу бесил до искр из глаз. Она надеялась, что Маурисио не придёт к ней в спальню и его угрозы — лишь бравада. Но к полуночи он беспардонно появился на пороге. И хотя Эстелла закрыла дверь на ключ, маркиз вломился в комнату, высадив её плечом. Замок отлетел в сторону, а Эстелла была брошена на кровать. Ни крики, ни размахивания вазой её не спасли.

— Если вы будете сопротивляться, я найду вашего любовника, как его там, Данте, кажется, и убью в особо жестокой форме, — пригрозил Маурисио. — Думаете, я не знаю, что вы с ним встречались, пока я отсутствовал? Учтите, я знаю абсолютно всё и обо всём. Я слежу за каждым вашим вздохом, даже когда меня нет рядом. Так что в ваших же интересах, дорогая моя маркиза, выполнять всё, что я вам велю, — Маурисио откровенно издевался над ней — Эстелла поняла это по его безжалостной ухмылке.

И она уступила. Легла на спину, закрыв лицо одеялом, чтобы не видеть наглую физиономию Маурисио. Она ожидала очередного приступа боли, омерзения и тошноты, но Маурисио, побуянив и поугрожав, вдруг успокоился и сделался ласковым. Обычно от его прикосновений Эстеллу выворачивало наизнанку. К тому же, у него были жёсткие пальцы, что выдавало в нём натуру резкую и беспринципную, хоть он и прикрывался лицемерной галантностью.

Но сегодня всё вышло из-под контроля. Когда Маурисио, посрывав с Эстеллы одежду, стал гладить девушку, по телу её побежала истома. Движения его сделались вкрадчивыми, пальцы мягкими и будто удлинились. И Эстеллу окатила волна наслаждения. Вслед за ней пришло чувство стыда и вины перед Данте. Она его предаёт. Она не специально, но ей нравятся ласки другого мужчины. И это отвратительно. Всё сильнее кутая лицо в одеяло, Эстелла плакала, мысленно просила у Данте прощения, но ничего не могла с собой сделать. Тело перестало её слушаться — оно жаждало продолжения, хотя сердце и разум сопротивлялись. Маурисио никогда не был нежным — был либо холоден, либо груб. Но сейчас он покрывал Эстеллу поцелуями, хотя раньше уверял, что терпеть не может целоваться. Что это с ним? Если бы она не знала, что это он, Маурисио Рейес, она бы поклялась, что это другой человек.

Когда Маурисио сделал её своей, Эстелла едва удержалась, чтобы не погладить его по спине. Вцепилась ногтями в простынь и сжала зубы. Проклятье! Почему ей так хорошо? Ведь это не Данте, не её Данте! Маурисио не говорил ни слова, а Эстелла, вместе с болезненным наслаждением испытывала горечь и не могла дождаться конца. Маурисио обычно не уделял ей больше пятнадцати минут, получал свою порцию удовольствия и уходил, наплевав на её ощущения. Сегодня всё было долго, и впервые рядом с ним Эстелла ощутила себя желанной и любимой. Он даже стащил с её лица одеяло и поцеловал в губы. Губы его были мягкие и солёные, на лицо Эстелле упали слезинки, и Маурисио тотчас скатился с неё.

— Нет, это уж слишком, ну сколько можно? — пробормотал он. Вскочил и убежал.

Свернувшись в клубок, Эстелла зарыдала в голос. Ей было стыдно. Хотелось отмыться, содрать с себя кожу, а потом найти Данте, упасть перед ним на колени и вымаливать прощение.

— Прости меня, Данте, родной мой... прости, я не хотела... Я люблю только тебя, я не знаю, почему так вышло... — она плакала, корила себя, рвала на себе волосы. Как она могла получить удовольствие от близости с Маурисио? Что с ней, она с ума что ли сошла? Она его ненавидит, этот мерзкий, ужасный человек шесть лет над издевался. А нынче ей понравилось. Она предала Данте, предала их любовь. Если он узнает, он её не простит.

Эстелла ещё долго долбилась лицом в подушку, затем, убежав в ванную, натёрла кожу до покраснения. Она и в зеркало не могла смотреться — так была себе омерзительна. И ей пришло в голову себя наказать, чтобы искупить вину перед Данте.

Поутру Эстелла натолкала себе в туфли битого стекла. Ходила она в них до вечера, пока Чола не заметила, что с туфель хозяйки капает кровь. Служанка тотчас доложила Маурисио, и тот, ругаясь на чём свет стоит, заставил Эстеллу туфли снять.

— Вы что совсем идиотка? — вопил он, вытрясая из шёлковых туфелек окровавленные стекляшки. — Как вам в голову это только пришло?

Эстелла безэмоционально пожала плечами. Чола до ночи выковыривала из её израненных ножек стекло. Забинтовала ей стопы, и три дня Эстелла лежала в кровати. Но сама она сочла, что такого наказания недостаточно. Поэтому всю следующую неделю Эстелла морила себя голодом — пила только воду, пока не упала в обморок, да ещё и получила расстройство желудка.

Зато Маурисио теперь не приставал с супружеским долгом. Эстелла решила: когда он снова к ней явится, она ни за что не поддастся. Пусть лучше он её в очередной раз изнасилует, пусть ей будет больно, но так её тело хотя бы не предаст Данте. Но Маурисио избрал тактику игнорирования, заявляя, что теперь будет с ней спать, лишь когда она сама попросит.

— Вы думаете, я буду вас об этом просить? — дьявольски захохотала Эстелла. — Да я скорее проглочу горящий факел! Добровольно я с вами не лягу и точка. Если вы хотите чего-то добиться, вам придётся взять меня силой.

— Не пойму я, чего вам надо, — почесал Маурисио переносицу. — Иногда мне кажется, что у вас не все дома. Вы хотите, чтобы я вас изнасиловал? Не дождётесь. Я вот, например, хочу, чтобы вы меня полюбили.

— И не мечтайте! — злобно сверкнула глазами Эстелла. — Я вас ненавижу! Чем полюбить такое чудовище, как вы, лучше съесть живого паука.