Война сердец

— И вы хотите сказать, что у всех людей могут быть свои причины, чтобы вести себя плохо?

— Именно так.

Данте прищурил глаза.

— Вы сумасшедший.

— Может быть. Но ты мне так и не сказал, почему сломалась стрела?

— Я захотел, чтобы она сломалась. И она сломалась.

— Интересно. А как тебя зовут?

— Вам-то какое дело?

— Зачем же грубить? Мы с тобой беседуем и я хочу знать как тебя зовут. Я не привык разговаривать с людьми, не будучи с ними знаком.

— Данте.

— Данте... Редкое имя. Я — Гаспар.

— Угу.

— Что ж, будем знакомы.

Спустя полчаса Гаспар, разведя костёр, поджарил куропатку, надев её на вертел. Данте сначала категорически отказывался есть убитую птицу, но голод победил его возмущение и он с аппетитом стал запихивать куропатку в рот.

— Ну вот, как только приходит голод, все убеждения относительно гуманности к животным летят в тартарары, не так ли? — улыбнулся Гаспар. Сняв шляпу, он бросил её на землю.

Данте пробурчал что-то невнятное; проглотив куропаткино крыло, добавил:

— У каждого своя правда. У вас своя и у меня своя. Одно дело убить птицу, чтобы не умереть с голоду, и другое — чтобы продать ради перьев, которыми украшают наряды богатенькие дамочки. Это отвратительно.

Гаспар почесал белокурую голову.

— Наверное, ты в чём-то прав. Это отвратительно. Но за перья тропических птиц много платят, потому что этот товар отправляют в Европу. А мне надо кормить семью. Мы не богаты, у нас нет плантаций и пастбищ. Мы живём на деньги, которые я зарабатываю охотой на лошадей и птиц. Так делают большинство гаучо. Может, это и отвратительно, но иного выхода у нас нет. Это куда лучше, чем быть вором или контрабандистом. Или наниматься батраками к злым хозяевам. Мы свободны и вольны делать всё, что нам вздумается.

— А я всегда хотел стать гаучо, — сказал Данте с печалью. — Но, наверное, у меня не получится. Это так и останется мечтой.

— Почему?

— Я не смогу охотиться на животных, даже чтобы не умереть с голоду. Потому что животные — мои друзья. В отличие от людей. Они меня любят и я их тоже. И гаучо надо родиться.

— Кто тебе это сказал? — улыбка скользнула по лицу Гаспара. — Я родился в семье идальго. Когда-то мы были богаты, но отец проиграл все деньги в карты. И умер от разрыва сердца. Мне пришлось идти в армию наёмником, чтобы прокормить маму и сестру. Так я стал карабинером. Потом мама и сестра заболели чёрной оспой и тоже умерли. Я женился, у меня родились... эээ... родился сын, и после меня отправили в Рио-Гранде-де-сан-Педро на войну с португальцами. Я был уверен, что не вернусь оттуда. Но меня ранили, лечили в госпитале, а из госпиталя отпустили домой. Сказали, что больные солдаты им не нужны. Нужны здоровые. Так я вернулся к своей семье.

— А как вы стали гаучо?

— Мы с женой и сыном однажды познакомились с несколькими гаучо и они предложили присоединиться к ним. У них своё поселение. Они живут особняком. Выпасом скота сейчас они уже редко занимаются, потому что хозяевам стало невыгодно нанимать свободных гаучо за немалые деньги, когда у них есть собственные пастухи — батраки, которые работают за бесплатно. В счёт своего долга и за еду. Так что теперь мы зарабатываем, перегоняя большие стада с места на место. Отлавливаем диких лошадей, быков, овец и коз, лис и волков, нутрий и шиншилл, даже иногда крокодилов, попугаев или других птиц. Этим и живём.

— Я тоже пас овец, — просто сказал Данте.

— Вот как? Где же?

— В эстансии «Ла Пиранья», тут неподалёку. Её хозяин — мой приёмный дядя Сильвио Бильосо, — при воспоминании об этом человеке Данте поморщился.

— А где твои родители?

— Не знаю... Я никогда их не видел и мне плевать где они. Раз они бросили меня, значит, не имеют права называться родителями. У меня был приёмный отец. Он был хороший, очень хороший, но он умер.

— А сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Моему сыну тринадцать.

— А...

Некоторое время сидели молча. Гаспар, разглядывая мальчишку, заметил у него на руках синяки.

— А почему ты в синяках? И вообще весь какой-то растрёпанный. Что ты делаешь в лесу в такую рань?

— А я от них сбежал, — выдал Данте. Почему-то этот человек производил на него приятное впечатление. — Они меня бьют. А в последний раз этот зверь, мой приёмный дядя, запер меня в подвале. А там были крысы, во-от такие. Ну я оттуда и сбежал. Ненавижу крыс! — Данте передёрнуло.

— Как это в подвале запер? — Гаспар был поражён.

— Очень просто. Взял и запер. За то, что я ему в лицо тортом запустил. А я это сделал, потому что они меня довели. Он сначала меня избил так, что я еле шевелился, а потом ещё хотел заставить меня вежливо с ним разговаривать. Сука! — Данте сплюнул.

— Знаешь что?

— Что?

— А хочешь пойти со мной?

— Куда?

— Ко мне в гости. Я покажу тебе наш посёлок, ты увидишь как мы живём, увидишь моего сына и жену.

— А меня там не будут обзывать?

— Конечно нет!

— Тогда я согласен. Только вот...

— Что?

— Ну... я сбежал же от этого монстра. Он точно будет меня искать. Он, наверное, ещё не знает, что я сбежал. Они же обычно раньше одиннадцати не встают. Аристократов из себя строят, а даже читать толком не умеют. Я и то лучше их это умею. Вот, думаю, он не успокоится. В прошлый раз, когда я сбегал, он даже жандармов позвал, чтобы меня найти. У вас могут быть проблемы из-за меня.

— Не переживай, разберёмся, — сказал Гаспар. — К проблемам мне не привыкать. Пойдём.

Гаспар, усадив Данте на лошадь, сам примостился сзади. Они поскакали вперёд и вскоре исчезли за горизонтом. Чёрно-алая птица, расправив крылья, летела следом за всадниками, рисуя в воздухе мёртвые петли.

Комментарий к Глава 10. Охотник ---------------------------------

[1] Изабелловая масть — окрас лошади кремового цвета или цвета топлёного молока; кожа на теле розовая, глаза голубые. Редкая масть.

[2] Специальные отравленные стрелы использовались для охоты на птицу. Стрелы изготавливались из жилок листа пальмы. Мелкие и лёгкие, полностью бесшумные, с очень острыми концами, которые смазывались специальным ядом кураре. Такие стрелы помещали в бамбуковую трубку и при выстреле выдували из неё. Будучи задета такой стрелой, птица мгновенно падала камнем и умирала от удушья.

====== Глава 11. Клементе ======

Эстелла, сидя в кресле, читала любовный роман и захлёбывалась слезами. Любовь и смерть, страдания и приключения будто сошли со страниц книги, представ перед девочкой воочию. И конечно же красивый и отважный главный герой, в которого она тут же влюбилась.

Замок в двери щёлкнул. Эстелла, поспешно вытерев слёзы, спрятала книгу за кресло и схватила с низенького столика Библию. Это была единственная книга, которую девочке разрешали читать во время заточения в комнате. Но Либертад регулярно снабжала юную сеньориту любовными романами, таская их из библиотеки. Если бы не это, Эстелла за три прошедших дня чокнулась бы с тоски.