Война сердец

Через сорок минут прихожане вывалились из церкви. Одни зевали, другие обсуждали мессу, третьи лопали сладости, извлекая их из карманов. Пока ждали экипаж, Эстелла оглядывалась по сторонам. Она смертельно истосковалась по улице, по свежему воздуху. И хотя на балкон выходить ей не запрещали, свободолюбивая девочка чувствовала себя точно посаженной в клетку. Жадно наблюдала она за прохожими, как вдруг её цепкий взгляд поймал знакомый силуэт. Вон там, за тем цветущим палисандром. Белая кожа, чёрные волосы, плащ-пала и красное фаха. Сердце девочки застучало сильнее. Миг, и они встретились взглядами. Сапфировые раскосые глаза не узнать было нельзя, и Эстелла чуть не грохнулась на мостовую. Все сомнения разлетелись вдребезги. Она не может не пойти сегодня к реке. Как же она соскучилась по своему другу!

Но тут же сказка и закончилась — Эстеллу резко дёрнули за руку.

— Идём! — воскликнула Роксана. — Хватит пялиться на прохожих, ты ведёшь себя вызывающе!

Эстелла подчинилась, но ноги её не слушались. Она продолжала оглядываться. Вот только Данте куда-то исчез — девочка больше его не видела. Вскоре экипаж увез всё семейство прочь.

Дорога от «Лас Бестиас» до «Ла Пираньи» оказалась неблизкой и как бы Данте не спешил, он добрался до места только к сумеркам. Привязав Одуванчика к дереву, стоящему на лужайке с сочной травкой, Данте выпустил Янгус полетать, а сам кинулся к реке. Естественно, на берегу никого не было. Может Эстелла и приходила, а может и нет. И вдруг мальчика осенило! По заходящему солнцу Данте определил, что время где-то между восемью и девятью вечера. Сейчас в церкви идёт месса, и, должно быть, Эстелла там.

Всю дорогу Данте бежал бегом, надеясь, что его не примут за бродяжку. Он был одет в вещи Клементе, слегка ему великоватые, но чистые и не дырявые, так что, пожалуй, его не выгонят, если он немного постоит у церкви.

Данте спрятался за большим палисандром и стал ждать. Сердце стучало где-то в ушах. Минут через двадцать месса закончилась и люди вывалились из церкви. Эстеллу Данте засёк сразу — яркая девочка выделялась в толпе. Сердце почти остановилось. Потом оно оттолкнулось от рёбер и заколотилось как сумасшедшее. Эстелла шла за ручку с женщиной и вела себя спокойно. Она была жива, здорова и по виду весела. Похоже, девочка и думать о нём забыла. И не заметно, чтобы её наказали. В грудь Данте словно вонзился кинжал. Он ухватился за дерево, силясь не разреветься. Ну правильно. Зачем он ей нужен? Богатая, счастливая девочка, которую все любят и трясутся над ней.

Эстелла вертела головой по сторонам, а Данте стеклянным взглядом изучал её, и тут глаза их встретились. Данте ожидал, что Эстелла кивнёт или улыбнётся, но она никак не реагировала, а затем растворилась в толпе. Данте съехал вниз по стволу дерева и прижался к нему затылком. Ну вот и всё. Лучше б он не приезжал сюда. До этого в нём жила микроскопическая надежда на то, что Эстелла не приходила, потому что её наказали. А теперь он убедился — ей на него наплевать. Она сделала вид, что не узнала его, даже не улыбнулась. Ну почему ему всегда так больно? Может, он просто не умеет быть счастливым? Данте запустил пальцы в волосы и, всхлипывая, уткнулся носом в колени.

====== Глава 13. Большая тайна маленькой девочки ======

Теперь Эстелла знала: она воплотит в жизнь бабушкин план сегодня же ночью. По возвращении домой девочка убежала в комнату, ссылаясь на головную боль, и прямо в одежде брякнулась в кровать, но и поплакать не успела, как пришла Либертад с подносом еды.

— Сеньорита, я вам ужин принесла.

— Поставь там и уходи.

— Вам нехорошо? Вы бледная какая-то.

— Нет, просто я устала. Иди, Либертад, я поем. Можешь не приходить ещё раз. Заберёшь поднос завтра.

Служанка ушла. Эстелла свернулась калачиком на кровати. Немного поплакав, девочка решила что-нибудь съесть. А то вдруг она с голоду в обморок хлопнется, когда будет спускаться с балкона. Эстелла силком впихнула в себя куриную ножку и бублик с орехами, запив их чаем.

Дабы отвлечься, она начала вышивать, но уколола палец иголкой. Так что пришлось отложить сие бесполезное занятие. Содержание любимой книжки в голову тоже не лезло. Девочка не понимала смысла написанного — буквы расплывались перед глазами. Эстелла отбросила и книгу.

Один за другим в доме гасли огни, затихало хождение и шарканье в коридорах. Выйдя на балкон, Эстелла перегнулась через перила, чтобы увидеть свет в окнах нижнего этажа. Не увидела. Часы пробили полночь. Теперь уж наверняка все спят. Эстелла зажгла свечу, водрузив её на комод, стала бесшумно рыться в шкафу.

Переодеться надо во что-то удобное, ведь ей с балкона спускаться. Как же она будет это делать в юбке с кринолином? Эстелла уже остановила выбор на синем платье в клетку — тёмном и неприметном издали, но тут её осенило. У неё же есть амазонка! Хотя, возможно, она ей мала, ведь её покупали ещё четыре года назад, когда был жив папа. После смерти Бласа и Роксана, и Берта в один голос запретили всем членам семьи ездить верхом. Они распродали скаковых лошадей, оставив только три, чтобы запрягать в экипаж, и изящная эстеллина амазонка чёрного бархата так и пылилась в шкафу до сих пор.

Девчонка сбросила домашнее платье, плюхнув его на пол. Юбка-брюки влезли отлично, а вот верх уже не сходился в груди, которая с недавнего времени начала расти. Эстелла порылась в комоде, нашла там рубашку с рюшами и жилет, покроем напоминающий мужской. Десять минут спустя она уже разглядывала себя в зеркало. Вид был своеобразный. Эстелла сама себе напомнила женщину-жокея из европейских журналов мод, которые выписывала мама.

За дверью раздались шаги. Эстелла запаниковала, но это оказалась бабушка Берта, что, с небывалой для её объёмов проворностью, влетела в комнату.

— А вот и я.

— Бабушка, я уже готова.

— Чего это ты на себя нацепила?

— Амазонку.

— Ты чего ж собираешься верхом ехать? Я запрещаю! — шёпотом вещала Берта. — Помнишь, чего случилось с твоим папенькой?

— Не собираюсь я ездить верхом, я ж так толком и не научилась. Вы же мне сами запретили, бабушка.

— И правильно сделала.

— Просто я подумала, что будет неудобно спускаться в кринолине и панталонах с балкона, и надела амазонку.

— Ну да, — согласилась с доводами Берта. — А я вот принесла простыни. Два часа их скучивала.

Берта извлекла из-под юбки тугую верёвку с узелками, скрученную из простынок.

— Бабушка, вы чудо!

— Чего не сделаешь ради внучки? Вспоминаю свою бурную молодость. О, я частенько таким образом вылазила по ночам из дома!

— Вы тоже лазили через окно?

— А то! У меня большой опыт. Я даже с крыши сигала! Ни разу не падала. Но я тогда была ху-у-уденькой, — мечтательно вздохнула Берта. — Сейчас-то я, ежели полезу, так сразу и брякнусь, как мешок с трухой. Ну всё, хватит разговорчиков! Время уж за полночь перевалило, ничего ж не успеем.

Предприимчивая Берта, примотав один конец самодельной верёвки к перилам балкона, вторым обкрутила талию Эстеллы. Девочка никогда ещё не вытворяла подобного и боялась упасть. Но желание увидеть Данте было сильнее. Эстелла перешагнула через перила и, цепляясь руками за узелки на верёвке, полезла вниз. Берта, стоя на балконе, держала верёвку и с волнением наблюдала за внучкой.

Всё оказалось проще, чем Эстелла думала — она легонько приземлилась на газон, отвязала простынку, и, помахав бабушке рукой, побежала к калитке, что скрывалась в конце сада. В амазонке было очень удобно. Руки немного болели после спуска, но Эстелла не обратила на это внимания. Открыв засов, она выскользнула на улицу.