Война сердец

— Вообще-то папа плохо на лошади ездил и на большой скорости поехал бы навряд-ли.

— Ты его любила?

— Очень, — Эстелла, отстраняясь от Данте, начала тереть кулачками глаза.

— Не плачь, пожалуйста, — виновато сказал Данте. — Прости меня. Я такой дурак, взял и довёл тебя до слёз.

— Нет, ты не виноват. Я всегда плачу, когда вспоминаю папу. Наверное, потому что это было не так давно. Всего четыре года назад...

Данте прижал девочку к себе. Эстелла всхлипывала, тычась носом ему в плечо. Данте кончиками пальцев гладил её по волосам. Ласка мальчика подействовала на Эстеллу успокаивающе. Слёзы высохли, но девочка не спешила покидать тёплые объятия. Так хорошо... Вот был бы Данте всегда с ней рядом, а то она вечно плачет в одиночестве и даже некому её пожалеть.

— Тебе лучше? — вполголоса спросил мальчик.

— Ага, не обращай внимания, просто я чувствительная и постоянно реву.

— Я спросил про лошадь, потому что хотел тебе предложить покататься верхом.

— Прямо сейчас?

— Ну нет конечно. Сейчас ночь и не видно ничего. Днём. Хотя, наверное, мы теперь нескоро увидимся, да? — грустно добавил Данте.

— Не знаю... Я бы виделась с тобой каждый день, но мама навряд-ли это одобрит. А вот бабушка не против. Но я не знаю что будет даже сегодня. Вдруг я вернусь, а у меня в комнате вместо бабушки мама сидит? Тогда я не знаю, что она со мной сделает.

— Вот что, надо придумать способ сообщать друг другу о возможности или невозможности встретиться.

— Хорошая мысль! А что за способ?

— Ммм... Давай так: я буду оставлять на паперти церкви красную розу. Это будет знак того, что я тебя жду на мосту. И ты оставляй белую розу, если сможешь прийти.

— Мне это нравится! — обрадовалась Эстелла. — У нас в саду полно роз.

Вдруг, как по волшебству, раздался свист — это Янгус напомнила о себе, сидя на соседнем дереве.

— Чего она хочет? — полюбопытствовала Эстелла.

— Понятия не имею. Она у меня три дня всего, я ещё не научился её понимать.

Данте посветил на птицу рукой. Янгус, присвистнув, промахала крыльями.

— Я понял! — воскликнул Данте. — Она хочет нам помочь! Мы же можем переписываться! Янгус сможет носить письма.

Янгус в ответ согласно забулькала.

— А если я захочу написать тебе первой? Я же не смогу найти Янгус, хотя... Боже, у нас же есть попугай! Либертад, наша горничная, говорила, что она частенько посылает его с почтой. Какая же я дура! Она ведь мне намекнула, а я пропустила это мимо ушей!

— Твое письмо навряд-ли бы дошло, даже если бы ты его и отправила.

— Почему?

— Я же говорил, три дня был в доме у гаучо, это далеко отсюда. Я приехал только сегодня.

— Ах, да, — Эстелла легонько потерлась щекой о волосы мальчика. Волосы были мягкие и пахли свежей травой. Янгус снова заворчала. Эстелла встрепенулась.

— Мне пора идти. Там же бабушка меня ждёт, я должна вернуться вовремя. Иначе наши встречи закончатся на неопределённый срок.

— Я тебя провожу.

— Нет, Данте, не надо. А если кто увидит?

— Кто увидит? Все спят! Темнота кругом. Я провожу и точка.

— Ну хорошо.

Спустя двадцать минут дети, держась за ручки, добрались до Бульвара Конституции. Эстелла сняла плащ и вернула мальчику.

— Спасибо.

— Не за что. Когда мы увидимся?

— Я положу розу на паперть или пошлю попугая.

— Я буду ждать.

— До встречи! — властно сказала Эстелла и, подойдя вплотную, расцеловала Данте в обе щеки.

Данте застыл от неожиданности, но Эстелла не обратила на это внимания. Помахав ручкой, она побежала по дороге.

Данте прижал руки к щекам. Его никто, никто никогда не целовал. Как приятно! И мальчику захотелось, чтобы это повторилось ещё. Может быть завтра Эстелла опять его поцелует?

====== Глава 14. Приглашение ======

Сердце Эстеллы едва не выскочило, пока она добежала до калитки и шмыгнула внутрь, миновала сад и оказалась под балконом. Самодельная верёвка из простыней ещё свисала с перил, и вот тут Эстелла ужаснулась. А если верёвку кто-то заметил? Вдруг ночью кто-то выходил в сад? Девочка глянула наверх. Ведь надо ещё туда залезть. О боже, и об этом она не подумала! Спуститься было делом нехитрым, а вот подняться...

Найдя на земле камешек, Эстелла бросила его в окно. Он легонько стукнул в ставню, но ответа не последовало. Значит, бабушка заснула. Ну вот и всё, она попалась. Эстелла, сев на траву, подтянула ноги к груди и стала ждать. Утром её тут найдут. Ну и крику будет! И самое обидное, что о встречах с Данте придётся забыть.

— Эстелла... Эстелла, — вдруг услышала девочка шёпот. Оглянулась. За забором сверкали ярко-синие глаза. Это был Данте. Вскочив на ноги, Эстелла подбежала к нему.

— Ты чего тут делаешь? Ты разве не ушёл?

— Ну... я подумал... ну... ты сказала, что вылезла через балкон. Я понял, что ты же не сможешь попасть обратно. И вернулся.

— Так и есть. Я не обезьяна и не умею лазить по верёвкам.

— Я тебе помогу.

— Как?

— Волшебством.

— А... но тогда заходи сюда, ко мне. Позади дома есть открытая калитка.

— Я и так войду, — усмехнулся мальчик. Он подтянулся на руках и уже через секунду сидел верхом на заборе.

— У нас собаки, — предостерегла Эстелла, — но они вроде бы спят.

— Ничего, — Данте, спрыгнув с забора, тихонько приземлился на все четыре конечности.

— Что я должна делать?

— Обмотайся верёвкой и встань под балконом.

Эстелла подчинилась, обвязав кончик простынки вокруг талии.

— На счет три, — скомандовал Данте. — Только держись крепко. Раз, два, три!

Мальчишка направил руки на верёвку. Эстелла судорожно в неё вцепилась и едва не вскрикнула. Верёвка осветилась красным, закачалась и стала уменьшаться в длине, подтягивая девочку за собой. Через миг Эстелла уже находилась на балконе.

Кошачьи глаза Данте блестели в темноте. Эстелла помахала мальчику рукой. Данте, помахав в ответ, перепрыгнул через забор и был таков. Эстелла ещё некоторое время смотрела вдаль, затем, вздохнув, зашла в комнату.

Бабушка Берта мерно посапывала, сидя в кресле-качалке, но Эстелла на неё не разозлилась за то, что она

не услышала стук камешка об оконную ставню. Она была счастлива.

В последующие два дня Эстелла думала о только Данте. И книжки нынче ей были в тягость. Теперь любовные истории, описанные в них, казались неискренними, а герои неживыми, точно куклы. Девочка часами изучала потолок или стену. Перед глазами стоял Данте. Её самый лучший друг, самый близкий, ближе, чем Сантана. И Эстелла умудрилась избежать вечерней мессы два раза подряд, жалуясь на головную боль. Роксана повозмущалась, но разрешила дочери не идти в церковь. Берта злорадно потирала ручки за спиной у бывшей невестки, не реагируя на состоянии прострации, в котором находилась её внучка.