Война сердец

И вот наступил великий день — наказание с Эстеллы было снято. В понедельник девочке разрешили спуститься к завтраку, в связи с чем Мисолина пребывала в дурном настроении.

— Ну что, получила своё, принцесска? — бросила она, исподлобья взглянув на сестру.

— Ну что ты, дорогая, не беспокойся обо мне. Подумай лучше о себе, а то как бы ты своё не получила, — отозвалась Эстелла, широко улыбаясь.

Мисолина, сбитая с толку такой реакцией, наморщила лоб.

Сегодня за завтраком присутствовали лишь Берта, Эстелла, Мисолина и Эстебан. Вместо простудившейся накануне Урсулы господам прислуживала Либертад. Она расставляла корзинки с аппетитными булочками и выкладывала на тарелки салат из чайота [1].

— Либертад, мне больше не накладывай, — проговорила Берта, старательно кося под дурочку. — Всё так вкусно, а я и так толстая. Вон лучше Эстебану положи побольше, мой сынок совсем исхудал.

Служанка подошла к краю, где расположился Эстебан, и случайно (или намеренно) задела его платьем. Эстебан, как всегда закрываясь журналом, делал вид, что поглощён чтением, но от зорких глаз Эстеллы ничего не ускользнуло.

— Дядя Эстебан, а у вас журнал вверх ногами, — подсказала девочка.

— А? Да? — Эстебан растерялся. — А, ну да... там эмм... просто таблица с результатами скачек напечатана вверх ногами, — Эстебан перевернул журнал.

— Понятно, — Эстелла едва удержалась от смешка. Ну что за дураки эти двое? И зачем скрывать свои чувства? Ведь дядя Эстебан взрослый, он может делать что хочет. Может, к примеру, расстаться с Хорхелиной и жениться на Либертад. Для Эстеллы пока весь мир делился только на чёрное и белое, на да и нет. Будучи ещё ребенком, хоть и умным не по годам, она не понимала, почему взрослые ведут себя так странно. Зачем они мучаются, выдумывают какие-то условности и правила, а не могут просто быть счастливыми?

— Спасибо, Либертад, я сам, — Эстебан выхватил у служанки тарелку, зацепив девушку пальцами за руку. Лицо Либертад приобрело оттенок спелой клубники. — Можешь идти, если нам будет что-то нужно, мы тебя позовём.

— Да, сеньор.

Девушка убежала. Берта приподняла брови. Эстелле захотелось настучать дяде кулаком по голове. Ох, уж эти взрослые!

— А где все? — удивилась Эстелла, оглядываясь. — Я думала, мы ждём маму, тётушку Хорхелину и дона Арсиеро. Где они?

— Они уехали, дорогая, — откликнулась Берта. — В столицу. К дедушке Лусиано и дяде Ламберто. Прямо сегодня с утра. У них там будет какой-то бал. И Арсиеро хочет познакомится с политиками, важными для его карьеры. В общем-то, я мало что знаю. Подробностей мне не рассказывают.

— А надолго они уехали?

— Дня на три.

— Кстати, — вмешалась Мисолина. — Вы не забыли? Сегодня вечером ко мне придут мои друзья. Слышала, Либертад?

— Да, сеньорита, — пришедшая обратно Либертад на сей раз несла корзинки с фруктами.

— Их надо встретить, как подобает.

— Конечно, сеньорита.

— А, это те самые чванливые паяцы? Знаю, знаю, — съязвила Эстелла. — Чем с такими общаться, так лучше сразу повеситься.

— Вот и вешайся, а я сегодня принимаю гостей. Ясно? — Мисолина выпятила подбородок.

— Ну, в таком случае, и я, пожалуй, приглашу парочку друзей.

— Друзей? — Мисолина напряглась. — Откуда они у тебя? У тебя никогда их не было, кроме этой идиотки Сантаны.

— Ммм... да, приглашу. Почему ты можешь иметь друзей, а я нет? У меня тоже будет... да, как это называется? Приём гостей, вот, — Эстелла откровенно насмехалась над сестрой.

— Только попробуй испортить мне настроение!

— Очень ты мне нужна.

— Не пойму, чего это ты такая весёлая после наказания? — Мисолина расправила складки на платье. На лице её читалось недоумение, смешанное с возмущением.

— А я по-твоему плакать должна? Я радуюсь, что меня выпустили и хочу развлекаться. Что ту особенного?

— Я всё равно узнаю что ты задумала! И расскажу маме! — пообещала Мисолина. — И тогда тебе несдобровать, уродина.

— Сама такая!

— Девочки! — Эстебан небрежно отбросил журнал на соседний стул. — Перестаньте препираться! Давайте уже завтракать, в конце концов!

— Да, дядя Эстебан, — Мисолина тут же понизила голос и опустила ресницы, прикидываясь пай-девочкой.

Эстелла закатила глаза — уж она-то прекрасно знала, на что способна Мисолина.

Данте не находил себе места. После их свидания с Эстеллой прошло два дня, а от девочки не было ни слуху, ни духу. Она не прислала записку и не положила розу на паперть, как обещала. Может быть, её опять наказали? Но ведь Эстелла благополучно добралась до дома! Что же случилось? Вдобавок, Данте понимал: в семье Гаспара наверняка уже бьют тревогу. Но поехать сейчас в «Лас Бестиас» он не может. А вдруг он пропустит момент, когда Эстелла придёт?

Соорудив на берегу некое подобие шалаша из листьев пальмы, Данте решил остаться ещё ненадолго. А пока можно послать Янгус в «Лас Бестиас» с запиской.

И вот Янгус была отправлена к семье Гаспара, унеся в клюве послание следующего содержания:

«Со мной всё хорошо, но пока я не могу вернуться. У меня есть ещё дела. Данте».

А что иное он мог написать? Не скажет же он им, что не возвращается, потому что зациклился на своей подружке. Данте и сам прекрасно понимал: это смешно, ведь он видел Эстеллу всего два раза.

С утра в понедельник, пока Одуванчик лакомился сочной травой на пастбище, Данте шарахался по округе, не зная чем себя занять. Всё это глупо, Эстелла не придёт. Наверное, всё пошло плохо и её опять наказали. Но, с другой стороны, он знает, где она живёт. Если до вечера девчонка не даст о себе знать, ночью он залезет к ней в окно сам. Эта мысль крепла в Данте с каждой минутой, пока он, стоя на мосту, всматривался в прозрачную гладь реки.

— Кр-ра-а-савчик! — услышав хриплый голос под самым ухом, Данте вздрогнул. На перилах моста сидел огромный гиацинтовый попугай и таращился на него во все глаза.

— Это ты сейчас со мной разговаривал? — спросил мальчик.

Попугай молча растопырил перья.

— Ты откуда взялся? Кто тебя послал? Эстелла? Конечно, она ведь говорила про попугая!

Данте чуть не подпрыгнул от радости. Осмотрев попугая, он обнаружил, что тот окольцован. На лапке птицы блестело серебряное колечко, к которому была привязана бумажка.

— Ты очень красивый и умный, — сказал Данте, гладя попугая по голове. — Но можно я сниму записку с твоей лапы? — он протянул руку, и — о, чудо — Рамиро подставил лапку.

— Спасибо.

— Рамиро король! — попугай встряхнулся.

Дрожащими руками Данте развернул бумажку. Ровный, округлый почерк гласил:

«Данте, помнишь, ты мне обещал помочь отомстить моей сестре? Так вот, сегодня у неё будут гости. Я тоже решила позвать друзей ей на зло. И хочу пригласить тебя. Приходи ко мне домой в 17.00. Родители уехали, дома будут только бабушка, служанка и мы с сестрой. Я тебя жду. Эстелла».