Время Рыцаря

– Да... все так и есть...
– сказал Альберт, вспоминая слова Ришо и отбрасывая ненужные уже попытки таиться.
– Но к моменту моего появления в прошлом вашего Николаса уже не было в замке. Мы не пересеклись. Вроде бы он уехал в Париж на поиски манускрипта, с помощью которого можно вернуться. Я узнал об этом от некоего Ришо, управляющего замком. Я ведь там стоял со своим гарнизоном, - сказал Альберт и добавил не без гордости: - Я там рыцарь и капитан.

– Хорошо. Не буду играть с вами в прятки. Я вкратце обрисую вам ситуацию, а потом мы сможем поговорить предметно, - сказал Крушаль.
– Может быть, вы хотите поговорить за завтраком?

Альберт поморщился, показывая, что в него сейчас ничего не влезет.

Тогда Крушаль пристально вгляделся в Альберта, убедился, что тот слушает, а не витает растерянными мыслями в прошлом, и начал:

– Итак, увлечение мистикой не прошло даром для Николаса даром. Я всегда был против подобных экспериментов, но разве можно переубедить увлеченного человека? И, конечно, все началось с зеркала. Именно попытки выяснить темную сущность этого артефакта и обернулись плачевно и для него, и, в конечном счете, для вас.

– Контакт с зеркалом обернулся комой?
– тревожно спросил Альберт.
– Он ушел в прошлое навсегда?

– Не совсем так. Вначале он возвращался каждое утро. А засыпая вечером, он попадал в тот самый миг в прошлом, который покинул. Видимо, утверждение, что время течет по спирали, не лишено оснований. Получается, зеркало позволяет делать скачок между витками времени, так сказать, по кратчайшему пути. Но затем и в прошлом, и в настоящем время неукоснительно соблюдает свой ход. Вы, например, заснув вечером в своей комнате в башне, проснетесь утром в той же постели. Однако пока ваше тело спит, сознание будет в прошлом в теле другого человека, понимаете?
– агент прощупал Альберта глазами.
– Но как только вы заснете в прошлом, в том новом теле, сознание ваше вернется обратно сюда, - Крушаль помолчал, давая возможность переварить информацию.
– Понимаете? Спите здесь - бодрствуете там. Спите там - бодрствуете здесь.

– А если Уолша разбудят ночью в таверне? Здесь я потеряю сознание?

– Николас говорил, что достаточно задремать на часок, чтобы прожить день в прошлом. Однако не буду отвлекаться и продолжу рассказ о Николасе. Его отрывистое пребывание там продолжалось довольно долго, и он не знал, как противиться зеркалу. Причем оно сыграло свою роль только один раз как катализатор и больше, кажется, ни на что не влияло. Уж Николас и убирал зеркало, и уезжал из замка, но ночь за ночью отправлялся переживать свою новую жизнь в качестве древнего владельца замка Курсийон.

– Это ожидает и меня?

– Да. Так, наверное, будет и с вами. Но Николас решил найти способ избежать опасных и утомительных путешествий в прошлое. Он принял решение разыскать манускрипт, где говорилось о свойствах зеркала. В настоящем ему не удалось найти этот документ. По-видимому, он был уничтожен инквизицией. Но зато он нашел сведения, что такой манускрипт когда-то существовал в парижском архиве. И тогда он предпринял попытку разыскать его в прошлом. Перед самым вторжением англичан Николас отправился в Париж. Так он избегал возможной смерти от английского меча и мог найти манускрипт.

– А смерть в прошлом не освобождает от наваждения, вызванного зеркалом?
– в волнении поинтересовался Альберт.

– В том то и дело, что это неизвестно. К тому же, я бы не стал называть это наваждением. Возможно, это искаженная реальность, а может, и не искаженная, и смерть там будет означать смерть здесь. Манускрипт мог бы ответить на эти вопросы. Однако же поездка в Париж по тем временам - задача очень опасная. И вот следующим утром после того, как Николас в теле средневекового хозяина замка отправился в Париж, он не проснулся. Он впал в кому. Что случилось - я не знаю. Может быть, его убили в пути. Или удаление от замка прекращает связь с зеркалом, а соответственно, и с прежним телом. Но Николас больше не приходил в себя, чтобы ответить на эти вопросы.

– А как получилось, что зеркало отправило нас в один и тот же исторический период?

– Я думаю, зеркало заточено под какой-то цикл. Но точный ответ вы сможете получить только от Николаса, если вы его найдете, или из манускрипта.

– А как называется манускрипт?

– Этого я не знаю. А значит, вам надо найти Николаса.

– А если он мертв?

– Тогда надо найти его вещи. Возможно, вы найдете в них какое-то указание, а то и сам манускрипт, если Николас успел его раздобыть. Маленькая подсказка: в Средневековье вещи оказываются чаще всего у того, кто убил их владельца...

– Каким образом я буду его искать? Где?
– возмутился Альберт.

– Не знаю. И не настаиваю, - пожал плечами Крушаль.
– Это ваше личное дело. Не хотите - не ищите. Но чувствую, еще один человек в коме появится ближайшим утром в этом замке...

Крушаль встал и подошел к пыльному гобелену, на котором рыцарь в полном вооружении общался с двумя дамами, держа под уздцы лошадь.

– Что же делать?
– в отчаянии спросил Альберт.

– Думайте. На то вам дана голова и день на раздумья, - ответил Крушаль.
– Но я бы в первую очередь озаботился тем, чтобы не попасть в плен. И знаете что, сейчас мне лучше вас оставить. Спокойно обо всем поразмыслите. Я решил пока переехать сюда, в Курсийон, чтобы оказывать вам, по необходимости, моральную поддержку. Управляющий предоставил мне комнату в новом крыле.

– Здесь есть управляющий?
– искренне удивился Альберт и даже на время забыл о неприятностях.

– Конечно. Какой же замок без управляющего? Да и прилегающая территория, сами видите, большая, - сказал Крушаль, поднимаясь и разводя руки.
– А давайте-ка вместе и пообедаем сегодня. Я вас познакомлю.

Крушаль направился к двери, стуча тростью по каменному полу, но на пороге обернулся и ободряюще заметил:

– И не бойтесь, а то не сможете спокойно рассуждать. Вы ведь не просто рыцарь, а капитан. А это рыцарь вдвойне и по боевым навыкам, и по удачливости. Война в Средневековье - это коммерческое предприятие, и никто не станет без нужды убивать капитана, если можно получить хороший выкуп. А понятия "военные преступления" тогда, кажется, не существовало.

После ухода агента Альберт еще долго сидел, подперев лоб ладонями, и ни единой здравой мысли не приходило в голову. Рассуждения Крушаля казались ему слишком холодными и подозрительными. Казалось, невозможно рассуждать о таких невероятных вещах настолько сухо и спокойно.

Вернувшись в комнату, до обеда Альберт пролежал в кровати и сначала разглядывал потолок, а затем карту Франции. Вооружившись ручкой, он чертил стрелки и прикидывал варианты дальнейших действий.

"Николас впал в кому, отдалившись от замка не более чем на день пути. Но я уже на расстоянии в день пути, а в кому не впал. Значит, не удаление от зеркала стало причиной такого состояния владельца Курсийона", - думал Альберт. На зеркало он даже не глядел, словно на сломанную машину, которая довезла его до середины пустыни и там безнадежно сломалась. Наконец, утомившись от тяжелых мыслей, он пошел бродить вокруг замка и зашел в лес, спугнув олененка. Однако прогулка не принесла ни новых идей, ни успокоения, и даже не возбудила аппетит.

Зайдя на кухню, он увидел, что Ивет, все такая же сдержанная и неторопливая, носит готовые блюда на террасу, разбитую на круглом основании одной из бывших башен, а за столом уже сидят Крушаль и какой-то худой краснощекий мужчина средних лет, по-видимому, тот самый управляющий. У него было довольно интересное лицо, но какое-то апатично-испитое, словно он часто задумывался об алкоголе уже с утра.

Присаживаясь, Альберт поздоровался с управляющим, и тот в ответ вежливо склонил голову. С преувеличенным радушием Крушаль представил их друг другу, управляющего звали Филипп, а вот фамилию Альберт не запомнил, ибо в момент представления сильно задумался, почему лицо управляющего так знакомо. Однако где и при каких обстоятельствах они встречались, вспомнить решительно не удавалось. Альберт долго морщил лоб, пока не пресек это умственное усилие, мучительное, словно припоминание анекдота.