Время Рыцаря

Болтовня Уильяма с Томасом прервала размышления Альберта, показавшись интересной. Оруженосец расспрашивал о Бретани, а сержант отвечал неестественным прочувственным голосом, причем так, словно не англичане положили начало загниванию этого некогда цветущего края, а вторжение неведомых троллей.

– ... ибо нет законов к югу от Сан-Мало. Деревни пусты, а люди убежали от грабежей в леса и теперь грабят сами. Только уже некого и нечего грабить, потому что не засеяны поля, угнан скот, разорены монастыри. Дороги опасны, как море в шторм, и за жизнь одинокого путника я не дам и устрицы. Лишь замки поделили Бретонскую пустошь. Много их понастроено там с начала войны, как дубы протянули они корни, высасывая из округи последние соки. И нет на них управы. Любой небольшой отряд гибнет, окажись он в досягаемости местного барона. Хоть английский, хоть французский. Только армий боятся бароны, закрываясь от них рвами и поднятыми мостами, но осаждать замки в Бретани тяжело - негде взять провизии...

С Альбертом поравнялся Гроус.

– Да... А ведь опытный Ноллис сразу почувствовал неладное, - начал рыцарь, словно размышляя вслух.
– А капитаны знай себе твердят, что хотят стать на зимние квартиры, потому что еще есть чем поживиться. Все разделились - и вот результат. Меня только один вопрос интересует: где теперь Минстерворт, у которого свита лишь немногим меньше, чем свита самого Ноллиса?

– Думаю, Минстерворта ждет в Англии суд, - сказал Альберт, припомнив прочитанное.
– Подобные выходки не прощают в случае поражения. Ведь, по сути, вчера перестала существовать полевая английская армия. Нет, нас еще много, но мы разрозненны - неизвестно, кто где - и фактически отрезаны от Гаскони и Бретани. Ну, а Кале слишком далеко. Кто-то, конечно, пробьется, но смею вас уверить, таких будет немного.

– Пожалуй, минуй мы благополучно аббатство - и это нам не сильно бы помогло, - сказал Гроус после некоторого молчания.
– Думаю, вы правы, и Дю Геклен сейчас направляется прямиком в Бретань. А мы теперь знаем, что он умеет двигаться быстро.

– В том-то и дело, - сдвинул брови Альберт.
– Хорошо еще, что мы на лошадях... Послушайте, сэр Ричард, а где нам следует переходить Луару?

– Три моста у меня на примете: Это Тур, Сомюр, и Анжер. Тур, конечно, исключается... Анжер далеко... Вообще через города нам лучше и не пытаться пройти. К тому же, лично я нигде там не воевал и сам этих мостов не видел. Ближе всего мост в Сомюре, так называемый Мост Зеленого Креста, но о нем идет дурная слава. Можно, конечно, попытаться пересечь реку под Амбуазом... Но это такой крюк, и свободный переход не гарантирован.

– А вплавь с лошадьми?
– подал голос Уильям.

– В такое-то время? Схватишь лихорадку, и все...
– покачал шлемом Гроус.

– Может быть, есть брод?
– спросил Альберт.

– Может, и есть, да я не знаю где, - ответил Гроус.
– Слыхал я про брод у Сен-Мора, да только может это и выдумки. Тот, кто мне об этом говорил, уже мертв, а я не привык доверять словам мертвецов. Вот если бы нам удалось объединиться еще с одним отрядом беглецов, было бы проще взять какой-нибудь небольшой мост приступом. Пока предлагаю двигаться к Сомюру. Надо посмотреть, что и как, и если найдем возможность, то перейдем реку там. А нет, так будем двигаться вдоль реки и искать брод.

За неимением лучшего варианта Альберт согласился, и некоторое время все ехали молча. К счастью, по зимнему времени лес просматривался далеко, и вероятность засад была невелика. Хотя, с другой стороны, под ворохом осенних листьев тоже удобно устраивать ловушки, и расслабляться не стоило. Что касается средневековых мостов, то Альберт читал, что при переходе всегда взимается плата, а соответственно, везде есть стража, и зачастую мосты служат еще и торговой площадкой. О мосте Сомюра было известно, что тот очень длинный, проходит через островки посреди Луары и заходит прямо в город. Однако же попытки выяснить ситуацию подробнее не увенчались успехом, потому что никаких старых карт он не нашел. Гроус, как выяснилось, тоже не мог сказать ничего путного и о Сомюре заметил только, что там, кажется, есть бомбарды.

– А что вы думаете о бомбардах?
– спросил Альберт.
– Как полагаете, за ними будущее?

– Я бы их запретил, - неожиданно встрял в разговор Томас.
– Вы сами видите, сэр, что я рослый сильный воин. У меня преимущество в бою перед другими. Но эти чертовы штуковины равняют меня с самым хилым пажом, который только и может, что держать под уздцы не слишком норовистую лошадь.

– А стрелы тебя разве не равняют с остальными?
– язвительно спросил Альберт.

– Нет, сэр. Стрелу я могу увидеть и увернуться, от стрелы я могу прикрыться щитом, она может отскочить от шлема. А от бомбард нет спасения.

– А вы, сэр Ричард, как видите себе будущее лет так через восемьсот?
– обратился Альберт уже к Гроусу.

От неожиданности сонно покачивающийся рыцарь даже выронил удила.

– Таких вопросов мне еще не задавали, - озадачился он.
– Даже не думал об этом никогда. Но, наверное, все будет как сейчас, разве что с божьей помощью Англия завладеет всем континентом.

– А быт? А вооружение?
– снова спросил Альберт.

– А что вооружение... Полагаю, восемьсот лет назад все было так же, как сейчас. И мой прадед воевал тем же оружием, что я сейчас, и мой дед. Ну, может быть, бомбард будет побольше, да мечи научатся ковать прочнее. Придумают какое-нибудь новое седло. Мне тут как-то сказали, что раньше, во времена Рыцарей Круглого Стола, на лошадях ездили без стремян. Не придумали их тогда. Даже не представляю, как биться на лошади, когда нет опоры ногам.

– Тогда спешивались перед боем, - сказал Альберт.
– На лошадях бились редко.

– А какие будут доспехи...
– донесся сзади мечтательный голос Уильяма.
– Это будет само совершенство. Опять же, сколько новых знаний будет привезено с Востока...

– Да уж... Вот и карты игральные пришли с Востока, - мрачно усмехнулся Гроус.
– Слыхали о новой игре? Ее привезли солдаты, вернувшиеся из Испании. Ох, не все к добру, что привозят с Востока. Если бы не эти карты, я бы не расстался с доброй частью своих денег. По мне лучше кости, мне в них хоть везет.

– А какие... картинки в тех картах?
– заинтересовался историк.

– Король и два вассала, - ответил Гроус.
– Но говорят, существуют карты, где есть черт, - и он перекрестился.

– Кстати, а ведь мы в тех местах, где находится священная плащаница...
– поспешил поменять тему богобоязненный Уильям.
– Я надеюсь, что Бог выведет меня к ней.

– А что ты знаешь о плащанице?
– спросил Альберт.

– Что и все. Говорят, крестоносцы нашли ее в одной из церквей близ Константинополя, и потом погребальный покров Христа тайно хранили тамплиеры. После уничтожения ордена она оказалась в руках графа де Шарни.

– А я слышал, - вставил Гроус, - что ее похитил бургундский рыцарь Оттон де ля Рош во время Четвертого Крестового Похода, а затем пожертвовал собору Безансона. Только вот во время пожара двадцать лет назад плащаница пропала. Но я думаю, ее просто украли, ибо как она оказалась у Шарни? И не обошлось здесь без французского короля. Темное дело.

– Только плащаница не рядом, Уильям, - заметил Альберт.
– Если все верно и она во владениях графа де Шарни, то эта плащаница находится в местечке Лирей близ Парижа. А это довольно далеко отсюда и нам не по пути. Да и вряд ли кто стал бы ее показывать столь малочисленному отряду англичан, - усмехнулся он.

– Что же вы скрывали это знание, когда мы стояли под Парижем?
– подозрительно спросил Гроус.
– Можно было бы наведаться с куда более многочисленным отрядом...

Альберт не нашелся, что ответить, и промолчал.

Лес ушел вправо, но продолжал темнеть невдалеке от дороги, слева чернела сырая пашня, а значит, где-то рядом и жилье. Поднялся ветер, он странно присвистывал в прорезях забрала, выводя какие-то особенные трели. Из кустов неподалеку вспорхнуло потревоженное отрядом воронье. Альберт заставил себя распрямиться - даже хрустнули позвонки, - сбросил сонное оцепенение и огляделся. В кустах явно что-то было, и явно что-то очень неприятное, поэтому проверять совсем не хотелось. Однако Уильям все-таки подъехал ближе, концом копья поворошил ветки и, ничего не сказав, вернулся к отряду с выражением брезгливости на лице.