Всадник

– Ну же, доставай ещё стрелу! – Приказал отец.

Мазсе запустил руку в колчан на поясе, но он был пуст. Он растерянным взглядом посмотрел на отца, не зная, что ему делать. Принять неминуемую смерть от клыков вепря или же пытаться спастись, взобравшись на дерево.

– Ты что, не взял с собой стрел?! – Гневно спросил отец.

Мазсе проснулся, в комнате было душно, вся его спина обливалась потом, на лица тоже выступила испарина. А в голове все звучал голос отца.

– Ты что, не взял с собой стрел?!

Глава 7

Он двигался не торопясь, держа в руках одну из своих стрел с черным оперением из перьев тетерева. По правую руку от него шел Эдвин. Периодически он нарушал молчание, показывая Мазсе, как ведутся работы по расчищению города, говорил о том, что люди уже вывезли все оставшиеся трупы за стены, где сожгли их.

Всякий раз, когда Эдвин просил его обратить внимание на очередной пустырь, где раньше стоял сгоревший дом, Мазсе нехотя прерывал свои размышления, поворачивал голову и кивал в знак одобрения.

Завидев монаха и Мазсе, люди останавливались и кланялись им, кто-то даже припадал к их ногам, моля о прощение и благословении. Эдвин возносил свою ладонь над головами просящих и говорил, что благословляет их на честный труд.

– Я никогда не видел, что хотя бы один сератай так поклонялся Акиннаезу, как эти крестьяне кланяются тебе. – Не без удивления в голосе заметил Мазсе.

– Что же ты им такого сказал тогда на площади?

– Не мне они колени приклоняют, а силе, что древнее и могущественнее, чем все цари, когда-либо существовавшие. – Благословив очередного просителя, ответил Эдвин.

– А сила эта верой называется. – Произнес мальчик.

– А Вы быстро учитесь, милорд.

Мазсе на секунду призадумался, но ничего не ответил на это. Наконец-то, они достигли городского квартала, где располагались кузни и литейные. Здесь бегало два десятка людей, расставляя инвентарь, отмывая утварь. Кто-то привез в деревянной тележке пробитые и сломанные доспехи, порванные кольчуги, по-видимому, снятые с трупов убитых антерольцев.

Люди, работающие в этом квартале, все как один, были мужами крепкими, на телах некоторых из них ещё виднелись следы побоев и издевательств, оставленных сератаями.

– Отче! – Воскликнул один из кузнецов, первым заметивший приближение старика.

Люди кинулись к монаху, оставив все свои дела. Они принялись целовать руки старика и Мазсе, прикладывая их ко лбам своим.

– Полно вам, встаньте дети мои. – Мягким, родительским голосом произнес старик.

Не понимая, о чем с ними говорит монах, Мазсе лишь смотрел на них, сощурившись, пытаясь разгадать смысл разговора по их лицам и жестам.

– Говорите. – Успокоив толпу, обратился к Мазсе Эдвин.

– Кто у вас главный? – Спросил Мазсе.

После того как монах перевел его речь, из толпы вышел не бритый, круглолицый мужчина, он был почти на голову выше Мазсе, но весьма тучный. Двигался не торопливо, в глазах его было недоверие, но посмотрев на старика, кузнец прекратил хмурить брови и произнес:

– Брэди, Ваше величество.

Мазсе протянул ему свою стрелу с узким, массивным, шиловидным наконечником.

– Мне нужно как можно больше таких стрел. Я хочу, чтобы вы целыми днями делали только их.

После перевода его слов, Брэди ещё раз посмотрел на стрелу, покрутил её своими массивными пальцами.

– Отче мы выкуем столько, сколько сможем, но передайте, что ещё нужно изготовить подковы, инвентарь, плуги. Нужно собрать урожай, а у крестьян даже кос не будет. Почти все забрали сератае. Да и металла осталось не так много, сератае разграбили склады, и все увезли в степь. Вот доспехи переплавим, на инструмент хватит, а вот на наконечники не знаю.

Старик перевел все сказанное кузнецом для Мазсе. Мальчик нахмурил лоб, и к числу его обременительных дум добавилась ещё одна.

– Пусть кует только наконечники. Для инвентаря я добуду ему металл позже.

Кузнец не стал спорить, а только пожал плечами и согласился.

– Спроси у него, где они раньше брали металл для кузни? – Обратился к Эдвину Мазсе.

– В горах. – Ответил кузнец и показал рукой на север.

– Всю руду привозили с севера, там трудилось больше тысячи горняков, возможно сератае не добрались до них. Стоит отправить отряд, и выяснить, кто остался в живых, и восстановить добычу. – Посоветовал Эдвин.

– Так и сделаем. Отправь туда кого-нибудь из горожан.

Мазсе не торопился, внимательно осматривая свой город. Величественные стены, красивые здания, местами уцелевшие статуи. По обеим сторонам центральной улицы города росли различные деревья. Но опустевший Антерол уже не производил того великолепия, которым блистал для Мазсе, когда он смотрел на него с вершины холма.

Он мог пройти целую улицу и не встретить ни одной души. Лишь в ремесленных и жилых кварталах теплилась жизнь. Люди отмывали от крови брусчатку, меняли разбитые стекла. Женщины и дети разносили еду.

Маленький мальчик в сандалиях подбежал к Мазсе со спины и начал дергать его за рукав. Мазсе удивленно обернулся и уставился на мальчугана, тот не менее удивленно смотрел на него, потом протянул ему ломоть белого хлеба.

Только Мазсе взял протянутую ему еду, как подбежала женщина, молодая на лицо, но с седыми прядями в волосах. Она схватила сына, накричала на него, а потом обернулась к Мазсе, что-то лепеча, делая раскаивающейся вид.

– По-видимому, она просит извинения за своего сына. – Догадался он.

Мазсе спокойно кивнул головой, улыбнулся им обоим и продолжил идти в сторону храма.

Добравшись до места, мальчик сам достал книгу о сератайских племенах и принялся её читать, он остановился на описании жизни и быта древних сератаев, и обнаружил, что за тысячу лет, в большинстве своем, ничего и не поменялось.

Кочевой образ жизни, палатки и шатры в качестве жилья. Глиняная либо деревянная посуда. Мастеров по железу не было, поэтому доспехи и оружие были лишь трофейными.

Уже практически все слова в книги для него были понятны, а те, что он не знал, выписывал на листок, чтобы потом показать Эдвину. Ему уже хотелось дочитать эту книгу и приступить к другим, о которых ему все уши прожужжал монах.