Встреча с чудом

Весь этот гигантский рокочущий порт и корабли у причалов, знавшие штормы и бури, все это подавляло Славку своим размахом и мощью. «Не смогу я работать на таких кораблях, — подумала она. — Не смогу я командовать моряками. Все это не для меня».

И такой уютной, родной и желанной представилась ей скромная палатка геологов. Ей показалось, что этим кораблям, океанам и портам нужны богатыри. Но мимо проходили обычные ребята в морской форме. И ничего в них не было богатырского.

И снова перед Славкой возникла палатка, озорная Чара, одинокий Петрович у костра, Грузинцев, Космач, тайга, полная цветов, птиц и сочных трав. Все это доброе, хорошее упорно выступало вперед, а все горькое отступало назад, растворялось в дымке. А здесь вода, вода и вода. Нет, чуждо все это сердцу! Сесть бы вот прямо сейчас в самолет и умчаться назад.

Славка тяжело вздохнула, глянула на Асю и потемнела лицом: нет сил расстаться с ней.

Асе же, при виде порта и кораблей, все прошлое показалось таким неказистым, тихим, пустынным. Она подумала, что жизнь ее только теперь и начинается. Она жадно смотрела на порт и корабли. На шее стремительно билась жилка, напряженные крылышки носа чуть вздрагивали, точно она к чему-то принюхивалась.

«О, это по тебе! Это все по тебе! — подумала Славка. — Ты крепкая, острая, точно кортик, а я мягкая, как подушка!»

Асе все хотелось увидеть. Она потащила ее на катер. Они плыли по Золотому Рогу. Тянулись берега, забитые пакгаузами, холодильниками, складами, виднелось множество судов, плавучие доки, нефтеналивные баржи, мачты, трубы. Носились чайки. Сестер удивила необыкновенно красивая, чистая, малахитовая вода, поглядев на которую, хотелось пить. В реках такой воды не бывает.

Сестры стояли у поручней на носу катера, ветер пузырил их платья. Они задумчиво рассматривали Владивосток. Его дома взбегали на сопки. Весь он стоял на горах. Самой высокой была островерхая Орлиная гора, рядом высилась Голубиная. Нет, не лежала Славкина душа ко всему этому. Чужое, чужое!

— Здесь все по-другому, — сказала она.

— Да, по-другому... Морской, портовый город, — ответила Ася. — Люблю такие города! Бурливые, шумные... Люблю расставаться, уезжать к новому и снова возвращаться, и опять уезжать... Так и живут здесь моряки...

«Вот помогу ей устроиться, а потом уеду, — вдруг решила Славка. — А можно и не уезжать! Горный институт, конечно, и здесь имеется». Славка совсем повеселела.

— Да, да, — произнесла она.

— О чем ты?

— Места, говорю, неплохие...

— Места чудесные!

— И обе мы устроимся.

— Я рада, что ты так говоришь, — сказала Ася.

Вода, рассекаемая катером, бушевала, пенилась. Вдали скользила белокрылая яхта.

...Номеров в гостинице не оказалось, и они остановились в Доме колхозника. На подоконниках стояли блюдца с мокрыми ядовитыми бумажками. Валялось много дохлых мух. Когда погасили свет, мушиные эскадрильи поднялись в воздух и громко зажужжали. Мухи с минуту носились в темноте, ударялись о лицо Аси, о спину ее, о гитару на стене, и струны тихонько звенели.

«Неужели все полетит кувырком? Хорошо хоть Славка одумалась. Двоим все-таки легче».

Ворочалась на своей кровати Ася, ворочалась и Славка. Было душно. В низенькой комнате пахло чем-то кислым, Ася сбросила одеяло, подошла к окну. Донесся далекий гудок парохода. Мчался их поезд через всю страну. Здесь был конец их дороги. Дальше шли корабли. Они приехали к путям кораблей. А эти пути прочерчивают на картах штурманы.

Ася взглянула на часы: было двенадцать. Вся ночь еще впереди!

— Не спится? — спросила Славка.

— Помнишь, как отец сказал: «Смотрите на эти часы и размышляйте: время бежит быстро, а добрых дел много».

— Хороший у нас батька, умница.

— Нет, невозможно спать, — сказала Ася и взяла платье со спинки стула.

Они бродили по набережной Амурского залива. Бульвар с каменным парапетом поднимался в гору. Внизу под луной расстилался остекленевший залив. Его пересекала уходящая в немыслимую даль серебряная зыбкая дорога. Было тихо, безветренно, тепло. На тополях спали недвижные листья. Пахло петуньями, табачками и нагретым за день асфальтом. Компаниями, в одиночку, парами гуляли моряки. Они говорили, смеялись и напевали тихонько, вполголоса. Из каких плаваний они вернулись, в какие уйдут?

Ася чувствовала, что уже не расстаться ей с этим приморским городом.

— Главное — терпение и спокойствие, — сказала Славка. — Твое от тебя не уйдет.

— Моряк должен иметь крепкий характер, — согласилась Ася. И тут же горячо прошептала: — Море! Боже мой! Славка! Мы приехали к морю!

Славка молчала, лицо ее в свете луны было загадочным.

Ася пытливо заглядывала ей в немигающие глаза, все шептала о прошлом, вспоминала побег из дома, ночи на московском вокзале. Она воскрешала прошлое и манила в будущее, она старалась разжечь в душе Славки погасшую мечту. И Асе казалось, что сестра снова идет с ней к морю...

Они спустились на отлогий берег. Тихонько хлюпала вода. На берегу стояло несколько скульптур. Сестры остановились около гипсовой девушки с веслом. В свете луны она казалась странно живой, улыбающейся, теплой. На скамейках сидели безмолвные окаменевшие парочки. Несколько человек купались. Девушка стояла по пояс в воде. Мокрые плечи ее блестели. Вот она вышла на берег, с нее стекала совсем не вода, а жидкий свет луны.

Сестры стояли обнявшись. Все в эту ночь было таким заколдованно-таинственным, притихшим, точно земля и море затаив дыхание слушали какую-то удивительную сказку, которую шептало им небо, льющее серебряный свет. Все было таким умиротворенным, что уставшие сестры на какой-то миг задремали стоя...

В перерыв шумели все четыре этажа Высшего Инженерного Морского училища. Курсанты, одетые в морскую форму, спешили размяться после лекции. В коридорах стоял говор, смех, топот ног. Но в просторном, чистом кабинете начальника училища инженер-капитана I ранга Перегудова было тихо.

Перегудову уже далеко за пятьдесят. Но, несмотря на годы, он все еще кажется крепким и сильным. Вся его жизнь была связана с флотом. В каких только портах и гаванях не бросал якорь его корабль! Тысячи встреч с разными людьми, множество событий, в которых приходилось ему участвовать, суровый труд моряка — все это научило его понимать людей, понимать их сердца. В любой обстановке он бывал невозмутимо спокоен и ничему не удивлялся, точно все, что происходило вокруг него, было ему давным-давно знакомо.

В это утро невесело было на душе Перегудова: умер его сверстник, герой Великой Отечественной войны капитан-наставник Тасеев, друг всей его жизни.

Это событие напомнило Перегудову, что и ему уже под шестьдесят. Из головы не выходил только что прочитанный в газете маленький рассказ Бунина «Мистраль». Это была щемяще-горькая запись мудрого одинокого старика, вдруг услыхавшего зловещий, костяной стук в дверь. В рассказе приводились чьи-то слова:

«Ты взошел на корабль, совершил плавание, достиг гавани: пора сходить... Ничтожна жизнь каждого. Ничтожен каждый край земли... Немного уже осталось тебе. Живи, как на горе. Как с горы, обозревай земное: сборища, походы, битвы, полевые работы, браки, рождения, смерти...»