Вторая семья

А может, все как раз наоборот? 

Я - свободная женщина, у которой черт знает сколько времени не было мужчины. Женщина, давно не ощущавшая себя ни для кого желанной. Не ощущавшая себя женщиной вообще! Я словно превратилась в робота, который только убирал и готовил, и никаких иных функций не выполнял. 

Но у меня же были чувства! Были потребности. И самая острая из них - ощутить себя живой. После всего. После измены, после предательства, после отсутствия интереса ко мне мужа… 

Я развернулась, оказываясь к Адаму лицом к лицу. Пробормотала, словно говорила сама с собой: 

– Это все усложнит. 

Он смотрел на мои губы. Жадно, безотрывно. И все напряжение, копившееся во мне в течение дня, теперь бешено металось по телу, требуя выхода. 

– Все усложняем только мы сами, - выдохнул он хрипло.
– Своим мышлением. 

Больше слов не было. Повинуясь тому, что было сильнее меня, я подалась к нему, а он словно только этого и ждал. Накинулся на мои губы - агрессивно, властно, будто это было все, в чем он нуждался. А затем одним коротким рывком поднял меня на руки и понес наверх. 

Я почти не открывала глаз, сосредоточившись на одних лишь ощущениях. Вбирала в себя, как растение - солнечный свет, его прикосновения, его поцелуи, которые он, порывисто избавляя меня от одежды, оставлял по всему телу. Он был стремительным, резким, но при этом в каждом движении чувствовалась нежность. Он делал, казалось, ровно то, что мне сейчас и было нужно. 

Я охнула, когда он сделал первый толчок. А спустя несколько мгновений просто потерялась - в его дыхании, его движениях, собственных сумасшедших ощущениях. 

А когда все закончилось, в голову постучалась запоздалая мысль - что теперь будет? Как мне себя вести? 

Слишком давно я не оказывалась в чужой постели. Собственно говоря, я вообще ни с кем, кроме мужа, никогда прежде не была. И, несмотря на мои тридцать лет за спиной, подобного опыта спонтанной близости у меня еще не было. 

Нужно ли что-то сказать? Следует ли уйти раньше, чем он сам об этом попросит? 

Последняя мысль остро полоснула по сердцу, заставив подскочить в постели. Адам приподнялся следом, оперся на локоть, непонимающе на меня глядя. 

– Я… мне надо домой!
– сообщила я тоном, слегка отдававшим истеричностью. 

После чего подхватила свои вещи, и, неловко путаясь в джинсах, все же натянула их на себя и с коротким «до завтра» выскочила из спальни. 

28

Это, определенно, была не я. Не я прежняя, не я… привычная. Та Мила, которая жила словно бы в вакууме, когда была замужем за Антоном, никогда бы так не поступила. Не прыгнула бы в постель к мужчине, которого знала без году неделю, даже будучи полностью свободной.

И, тем не менее, я ни о чем не жалела. Хотя, мне и пришлось принять одно важное решение, которое далось весьма нелегко.

– Я думал, ты не придешь, - сказал Адам, поднимаясь мне навстречу из кресла, когда я приехала к нему на следующий день.

В голосе мужчины слышалось явственное облегчение. Чего не скажешь обо мне - я чувствовала все, что угодно, но только не легкость. Когда же встретилась с Адамом взглядом, поняла, что ощущаю какую-то чудовищную растерянность.

– Признаться, у меня были такие мысли, - сказала в ответ хрипловатым от волнения голосом.

Адам же шагнул ко мне, двигаясь неспешно, словно давал мне возможность дать ему понять, как именно стану вести себя наедине. А у меня не было ответа на этот вопрос. Сколько бы ни раздумывала над тем, что будет уместно сделать, когда вновь мы с Адамом будем только вдвоем, к чему-то определенному прийти не могла.

– Вот как?
– вскинул он брови, приблизившись на расстояние вдоха.
– Тогда ты должна знать.

– Что?

Рука Адама взметнулась вверх, пальцы скользнули по моему лицу.

– Я бы перевернул весь город кверху тормашками, но тебя бы отыскал.

Я кривовато улыбнулась и, обойдя Адама, подошла к столу, за которым он работал. На память пришли слова Анны Лемешевой, когда она точно так же говорила о своих возможностях. И почему в этот момент я вообще о ней вспомнила?

– Не думаю, что будет уместно… оставаться и продолжать работать на тебя дальше, - озвучила то, о чем думала на протяжении всего того времени, что прошло с нашей близости.

Да, я теряла возможность заработать, но не представляла, что останусь у Адама и продолжу мыть полы и делать вид, что ничего не случилось. Или откладывать швабру, а следом - оказываться в постели своего работодателя.

То, что случилось между нами, было вспышкой. Сиюминутным помутнением. И больше такого повторяться было не должно.

– Я тоже так считаю, - раздалось позади меня, и как только я обернулась, оказалась прижатой к столу.

Дыхание сбилось, а вместо разумных мыслей в голове появились какие-то иррациональные обрывки. Близость Адама действовала на меня так остро, что я теряла контроль.

– Ты так считаешь?
– выдохнула я, когда Адам понудил меня откинуться назад и опереться на руки.

Сам он навис надо мной каменной глыбой, и я ощутила себя особенно хрупкой в этот момент.

– Да, я считаю, что ты должна быть моей девушкой, а не домработницей.

Услышав это, я поняла, что все слова куда-то растерялись, а мгновением позже уже сидела на столе, а Адам, расположившийся между моих ног, жадно меня целовал.

Все это было неправильно, но почему я так откликалась и на ласки этого мужчины, и на его поцелуи? Вся трепетала в предвкушении того, что будет дальше, хотя знала - когда останусь наедине с собой и своими мыслями, стану себя ругать на чем свет стоит.

– Подожди, - сказала я, с трудом отстраняясь от Адама.

Воздуха в легких не хватало, но не только я была в таком состоянии. Адам тоже тяжело дышал, его широкая грудная клетка вздымалась в такт моим попыткам сделать глоток кислорода.

– Все очень быстро происходит, - озвучила то, о чем думала в этот момент.

– Мы взрослые люди, Милана. Между нами все может происходить так, как хотим этого мы. И только мы, - проговорил Адам веско.
– Но если ты считаешь, что мы торопимся…