Вторая ступень

Леонид прижался к холодной кладке крепостной стены. Осторожно обернулся и посмотрел на остатки своего войска. Услужливый информатор тут же доложил, что боеспособных солдат осталось чуть белее трёх процентов. Полководец зло сплюнул и выдал на гора поток столь грязных ругательств, что наблюдавшие за ним поражённо притихли.

– А чего он так расстроился?
– в попытке понять реакцию игрока Асан нещадно тискал свою куцую бородёнку, - Не знает, что для уличных боёв выдаётся новая армия?

Леонид этот факт забыл начисто. И теперь, оглядывая уцелевшие крохи, клял последними словами и себя, и игру, и весь белый свет. Увлёкшись сражением, Леонид не замечал, как изменился стиль его мышления. Ещё вчера он с болью смотрел на сетевые сражения и виртуальную смерть, как на реальность. Всё естество противилось этому. Увы, но грубые стрелялки начала века были давно забыты, а реалистичность кровавого месива современных угнетала. И выплывшие из детской памяти дуболомы вернули ветерану мышление рядового геймера, не обращающего внимания ни на что, кроме собственных успехов.

Ураганный огонь со стен прекратился. Леонид остервенело смотрел на злополучные ворота. На уши навалилась звенящая тишина, нарушаемая лишь дыханием ветра. Серая каменная кладка, казалось, ограждала уже пустое безжизненное пространство. Но опыт не давал расслабиться ни на секунду. И готовый ко всему Леонид побелевшими от натуги пальцами сжимал ручной пулемет. Но минуты тянулись. Тянулась и тишина. И тут до Леонида дошло - путь до города проделан, и первый этап выполнен. Теперь предстоит сражение в городе, плана улиц которого не существует. Всё пространство по ту сторону городской стены генерируется с каждым сеансом игры по-новому. А значит, продумывать тактику бессмысленно.

Осознав этот неумолимый факт, Леонид со вздохом подошёл к воротам и приложил ладонь. Стальные плиты с глухим скрежетом поползли в стороны. Леонид, уже готовый к новому сражению, мельком кинул взгляд в щель и уже готов был отскочить. Но за воротами никого не было. И всё же опытный воин не рисковал и отходил в сторону вместе с метровой толщины створкой. Через несколько секунд ворота были раскрыты полностью. И Леонид не без удивления осматривал открывшуюся картину.

За воротами оказался мост. Узкая каменная лента была перекинута через настоящий крепостной ров и упиралась во внутреннее кольцо крепостной стены. Воды во рву не наблюдалось, а на глубине десятка метров находилось поросшее куцей травкой земляное дно. Картина запустения и брошенности оптимизма не прибавляла. Настороженно вглядываясь в тёмные бойницы противоположной стены, Леонид пустил вперед десяток солдат. Гуськом прогромыхав по мосту, остановились как вкопанные. Солдаты открывать ворота не могли. Выругавшись, Леонид приказал отступить. Пройдя первым, он оказался у маленькой решётчатой дверцы. Лёгкое касание, и прутья мигом разошлись. Леонид сделал осторожный шаг и тут же услышал как со звоном прутья встали на место. С моста таращились черными бусинами видеокамер стальные дуболомы. Пролетело безмолвное мгновение, и тишину нарушил хруст лопающегося камня. И через пару секунд остаток войска беспомощно кувыркался на дне рва. Леонид изо всех сил рванул решётку.

Бесполезно. Стальные прутья и не думали поддаваться. Отскочив на несколько шагов, Леонид кинул в решётку гранату. Потом ещё. И вновь безрезультатно. Переполнившись нахлынувшим ужасом, кинулся к решётке. Блестящие дуболомы медленно погружались в зыбучую пыль. Они молча смотрели на своего предводителя и не предпринимали никаких действий. Леонид с ужасом смотрел на гибнущую армию, и обращенные к нему черные бусины видеокамер на уродливых головах-кастрюлях уже не казались бездушными. В каждом блестящем глазке ему слышался крик: “Не бросай нас, предводитель!”

Страшный крик разорвал горло Леонида. И от этого крика у Попова началась истерика. Напарник растерянно смотрел на Германа Дмитриевича сквозь виртуальную проекцию, и до него начал доходить смысл происходящего кошмара. Но поверить в то, что Леонид каким-то непостижимым образом передал пси-воздействие на оператора, Асан отказывался наотрез. Это невероятное предположение вспыхнуло на миг, и сразу же было задушено холодными клещами разума.

Леонид остекленевшими глазами смотрел на уходящих под землю солдат. Словцо “дуболомы”, раньше казавшееся насмешливым, теперь стало омерзительным. Ни слова не говоря, Попов ощущал абсолютно то же самое. Но положение усугублялось тем, что невозможно поделиться ни с кем страшным вопросом: “Как могло произойти, что настроение игрока передалось наблюдателю?” Герман Дмитриевич терзался молча. Это не укрылось от напарника.

– Гер! Ты чего?

– Идиот этот... огорчает, - Попов с трудом выдавил первое, что пришло в голову.

Поглотившее секунду назад солдат дно выглядело по прежнему безмятежно. Леонид отшатнулся от решетки, как в бреду сделал несколько шагов назад, упёрся в стену. В голове царила абсолютная пустота. И как только сформировалась простая мысль: “Что же делать дальше?” стена мелко завибрировала и мгновенно ухнула вниз. Растянувшийся на песке командир хлопал глазами, не веря в реальность стройных рядов новых дуболомов. Леонид неторопливо поднялся, обложил самыми грязными ругательствами свою забывчивость и скомандовал наступление.

Затянутый вихрем огня уличных перестрелок, Леонид далеко не сразу осознал какую-то неправильность в сражении. Чутьё подсказывало, что-то идёт не так. Но осознать, что именно, Леонид никак не мог. А вот наблюдавшие за ним понимали всё отлично. Картина была ясна - игрок жалеет солдат. Попов с застывшей кислой миной тупо смотрел на происходящее, Асан же махнул рукой и, отключившись, покинул кабинет в полном разочаровании.

Леонид, практически ничего не слыша от непрерывной пальбы, каким-то шестым чувством уловил присутствие врага в непосредственной близости. Бросок гранаты за угол, взрыв, и прыжок с пулемётной очередью. Пригнувшись, перебежал, стараясь не споткнуться о вывороченные стальные потроха врагов. Вокруг заволокло дымом. Густые виртуальные клубы не мешали дышать, но Леонид враз ослеп. Стреляя на слух, отступил к какой-то лестнице. И опять чутьё забило тревогу. Леонид мог поклясться, что слева была каменная кладка. Но именно оттуда исходила опасность. Резкий уход перекатом, и пара гранат...

Дымовую завесу как ветром сдуло. За поднятой фальш-стеной бились в агонии фрагменты вражеских бойцов. Леонид неторопливо подошел. Разбросанные обрывки кабелей, оплавленные корпуса, застывшие растопыренные манипуляторы... И неожиданно в его сторону повернул голову живой враг. Натянутые нервы подстегнули и без того молниеносную реакцию. Леонид даже сам не успел понять, как рухнул на пол и направил оружие. Но выстрелить что-то помешало. И сквозь прорезь прицела он просто смотрел на изувеченного робота. Стальной истукан, ещё более уродливый, чем наступающие дуболомы, полулежал, опираясь на обрывок левой руки. Стальное туловище было разорвано пополам. Опалённые потроха обильно источали горящий пластик. Уцелевший правый манипулятор сжимал направленный на Леонида автомат. Человек и машина несколько секунд целились друг в друга. Но пальцы робота разжались, оружие глухо стукнулось о камни, а тело, вяло скрежеща, съехало в угол. Но почему-то уверенности, что враг мертв, у Леонида не возникло. Зато появилось совершенно непонятное ощущение, что в стальной груди ещё бьётся жизнь, но с каждой секундой агония всё сильнее сдавливает объятия. Леонид поднялся, подошел к умирающему врагу. И внезапно увидел себя со стороны. Точнее, с двух сторон одновременно. Но с разных ракурсов ему представились совершенно разные картины. На первой игрок безэмоционально глядел на уничтоженную машину. Но на второй... Хорошо знакомое зеркальное отражение со смесью жалости, досады и непонимания смотрело на умирающего... человека! И вот повинуясь совершенно нелогичному позыву, Леонид шагнул к врагу.

Сплющенный куб головы выглядел столь отталкивающе, что и головой-то называться мог с большой натяжкой. Робот не двигался. И хотя чутьё сигналило Леониду, что искалеченный враг ещё функционирует, что-то удержало от контрольной очереди. Повинуясь неясному желанию, Леонид подошел к агонизирующим останкам. Вблизи стальной солдат вражеской армии выглядел гораздо человечнее. Леонид со смесью удивления и жалости смотрел на совершенно по-человечески выкрученную шею. Отвратительный скрежет поворачиваемой головы заставил вздрогнуть. Уцелевший манипулятор цапнул ствол и притянул срез дула к голове. Леонид хлопал глазами, не веря в происходящее. Умирающий робот объективами камер смотрел прямо в глаза человеку. И совершенно необъяснимым образом от робота передалась мольба прервать страдания. Шокированный совершенно неожиданным поведением противника Леонид отшатнулся, споткнулся о совершенно некстати попавшийся камень и рухнул в темный провал.