Вторая ступень

Глава 19. Вне сети

18 декабря 2068

Вечер уже давно собирался передавать смену ночи, а Леонид с Олегом всё не возвращались. Майя сидела у окна и ждала. К удивлению Зарубского она не желала смотреть в экраны внешних камер. И даже наглядная демонстрация того, что объёмное изображение намного реалистичнее обычного вида из окна не могло заставить девочку оторваться от стекла. Созерцание ночной пустынной улицы придавало ожиданию особый драматизм, а бесснежная зимняя тишина добавляла в картину краски непривычно чужой реальности.

За последние несколько дней Майя перекинулась с парнями всего несколькими фразами, и этой малости хватило для появления душевной привязанности. В огромном непонятном мире эти два непохожих парня стали для девчушки настоящими родными братьями. И даже то, что им не о чем было разговаривать, отлично вписывалось в понятие “семья”. Майя слышала множество рассказов о старших братьях. И везде они были неразговорчивые, отстраненные, порой грубоватые. Но всегда надёжные и верные. Сколько себя помнила, Майя твердила как молитву два слова на букву “С”. Всего два коротеньких слова - “семья” и “счастье” стали для маленькой бродяжки средоточием чаяний, настоящей религией и единственной целью. И вот мечта стала реальностью. Есть дом. Пока не свой, но уже родной. Люди относятся с невиданным почтением. Любые желания исполняются тут же. Повсюду следует охрана. Феликс Николаевич - настоящий Дед Мороз... Поначалу Майя старика боялась. Но словно зверёк, очень быстро учуяла в нём друга. Феликс Николаевич порой смотрел с такой запредельной добротой, что лишь невероятная стеснительность не позволяла девочке забраться к нему на колени. А ведь временами этого так хотелось.

Замечтавшись, Майя пропустила появление машины. Бесшумный электромобиль скользнул во двор. Но из машины вышел только Леонид. Майя застыла от удивления, а Леонид уже распахнул входную дверь. Зарубский тоже удивился.

– Доброго вечера! А где Олега потерял?
– в напускном веселье Феликс Николаевич отлично умел прятать волнение. Но Майю этот фокус обмануть не мог.

– Здравствуйте!
– Леонид устало улыбнулся, - Олег попозже приедет. Наверное. В кафе они пошли.

– Они?
– случайно заданный хором вопрос мигом развеселил Леонида.

– Да. Этот свинтус склеил лаборантку Лару. Знаете её?
– и, видя нелепо вытянувшиеся физиономии, добавил, - А что, нам ни с кем нельзя знакомиться? Не беспокойтесь, ваше гестапо в курсе. С ними два вагона охраны поехало. А что на ужин?

***

Олег смотрел в глаза новой знакомой и совершенно не слышал слов. Хотя справедливости ради надо отметить, что не слышал он вообще ничего. Следящий за ним Попов отлично понимал состояние молодого человека. “Процессор перегружен обработкой визуальной информации, а аудиоканал, похоже, в пролёте...”

Олег смотрел в нереальную зелень глаз, то и дело стрелявших из-под низкой рыжей чёлки. Олег никак не мог решить, на что больше похоже этот лукавый и одновременно беззащитный взгляд. То, казалось, он сверкал как солнечный блик на воде, то нежно просвечивал будто заходящее солнце сквозь молодую траву. От этого взгляда кружилась голова и слабели ноги. Не смотря на постоянно обновляющиеся на столе напитки, в горле у молодого человека постоянно был сухой комок. Голос девушки был необыкновенно мягок и производил на собеседника почти гипнотическое воздействие. Олег совершенно потерянно смотрел на Лару, и наслаждался её голосом как музыкой. Ему не было дела ни до сидящих вокруг охранников, ни до шизофренической музыки, ни до чего вообще... В голове крутилась лишь одна мысль: “Неужели мне суждено было провалиться сквозь время, чтобы повстречать её? Это либо божественное провидение, либо сказочная удача!”

Увы, Олег и представить не мог, как он далёк от истины. Цапин напряжённо следил за Олегом и его спутницей сразу с нескольких ракурсов. Чуткие сенсоры мониторили сотни параметров состояния. Олегу же было невдомёк, что в тот вечер в кафе вообще не было ни одного постороннего человека. И бармены, и официанты, и посетители - все эти роли исполняли подчинённые Пушкова. Внимание юноши было целиком поглощено созерцанием сказочного образа рыжеволосой красавицы.

Директор НИИ в это время получал удовлетворение иного рода. Зашкаливающие показатели эмоционального фона объекта автоматически превращались в стремительное ускорение графиков считывания, а это в свою очередь сулило... И ныряя в грезы о сказочных выгодах, Денис Евгеньевич нежился в них словно в морской пене августовского средиземноморья. Пушков из последних сил следил за происходящим в кафе. Завершался очень сложный день, и службист был на пределе. Затея Цапина ему совершенно не нравилась. Валентин Иванович был убежден, что переброска ключевых специалистов на выцарапывание образа идеальной пары из психограммы Олега, а затем на воссоздание её в биообразце - совершенно напрасная трата сил. Но шефу эта идея почему-то понравилась. И службисту оставалось только скрипнуть зубами. Темпы, которых затребовала работа, обещали свести на нет нужный процент надёжности предприятия. Пушков был уверен, что с каждой секундой приближается неизбежный крах операции.

И эта секунда настала. Олег поставил стакан на стол. Удивлённо хмыкнул и совершенно иначе взглянул на спутницу.

– Тебе непонятно, почему человек читает одну и туже книгу много раз? А тебя не удивляет, что он ходит много раз в театр на одну и ту же пьесу?

– Мне кажется, пьесы не бывают одни и те же. Их играют актеры постоянно по-разному. А вот кино и книги незачем смотреть и читать множество раз. Можно, конечно. Ну, чтобы там, понять и запомнить. Но десятки раз... Это бред!

– В том, что театральные постановки не бывают одинаковыми, ты права. Актеры не могут находится в одном состоянии. Они постоянно иные. И зрителю хочется наблюдать, каковы они, как они сыграют сегодня. Тут текст уже не важен, искушённый зритель его знает наизусть. И в театр он приходит для общения. Да, да! Именно общения! Эмоционального. Далеко не всегда нужны слова. Можно свободно обойтись и без них?
– и Олег с угасающей надеждой посмотрел в травяную зелень глаз.

– Ну, а книги тут при чём? С ними-то нет никакого эмоционального общения? Они-то постоянны!

– Они - да. Но люди, их читающие - нет. Видишь ли... Мы ведь тоже постоянно меняемся. В каждом эпизоде жизни мы иные. А к любимой книге мы обращаемся за тем, что бы отфиксировать, определить, понять себя в тот или иной момент жизни. Тебе не понятно? Через любимые книги и фильмы мы стараемся понять себя. Пережить с героями их переживания, в новом для себя качестве...
– тихий голос Олега был полон разочарования.

“Мда... Доигрались” - мысленно подвёл итог вечера Пушков. Он оборвал контакт, скинул штиблеты и растянулся на диване. Трансформирующееся ложе еще производило подгонку формы под позу хозяина, а Валентин Иванович уже забылся крепким сном.

19 декабря 2068

В предрассветный час вызов Канева не сулил ничего хорошего. Шеф просто кинул: “Ко мне!” И отключился. Валентин Иванович набегу закинул в рот таблетку стимулятора, прополоскал рот освежителем и бросился к электромобилю, на бегу проклиная недоверие шефа сетевой защите.

Канев был мрачен. Непривычно было видеть его не во главе стола, а сиротливо примостившегося у журнального столика. В руке была ополовиненная пивная кружка. Пушков с удивлением учуял запах коньяка. Увидеть шефа, с утра пораньше надиравшегося коньяком - этого службист ожидал меньше всего. Эдуард Аркадьевич рассеянно махнул кружкой в сторону кресла. Пушков присел. С полминуты Канев молча смотрел в пустоту. Затем, собравшись с силами, резко встал. Секундный слегка удивлённый взгляд на кружу - и она летит в угол кабинета. Лицо в миг обрело привычную жёсткость, тяжёлой поступью Аркадий Эдуардович прошествовал к сейфу.