Вторая ступень

Старик замолчал, не дав потоку малопонятных терминов ещё сильнее испугать девчушку. Затем медленно выпрямился и, держа за руку, отвёл её в самый уютный кабинет. Щелчок пальцами... и в камине затрещал огонь. Майя была усажена в огромное мохнатое кресло. Феликс Николаевич устроился напротив.

– Знаешь, ведь раньше, в стародавние времена, принцы, порой, надевали доспехи обычных рыцарей и становились в первые ряды сражающихся. Но опытный глаз всегда находил их в общем строю. Как? По осанке. Осанка - это ведь не только прямой позвоночник. Это внутренний мир отраженный в теле. Поэтому мы и ищем истинную красоту. Потому, что она отражение души. Прекрасный человек всегда прекрасен и внешне. Не стоит тут спорить. Мы так привыкли не обращать внимания на красоту души, что и разучились видеть ее даже в теле. Хотя это кажется так просто. Никто ведь не путает статую Микеланджело и пластиковую куклу для бесстыжих утех. А вот с людьми мы охотно самообманываемся. Потому, что боимся остаться в одиночестве. Потому и смотрим сквозь пальцы на пороки других. Мы забыли, что "лучше быть одному, чем с кем попало". Почему я это говорю? Потому, что сам часто оказываюсь в этом плену - плену самообмана и страха одиночества. А вот ты - другое дело.

– Я?

– Да. Ведь ты боишься не надуманных страхов, а реальных. Просто ты сама ещё не умеешь различать. Но ты этому быстро научишься...

***

К полуночи Пушков был уже в невменяемом состоянии. Голова уже не гудела, а натурально растворилась в витавших перед глазами клубах тумана. Туда же кануло и тело. В остатках измученного разума до последнего маячили два факта - с Майей получилось, с Олегом провал.

20 декабря 2068

В эту ночь Феликс Николаевич тоже не сомкнул глаз. Для восполнения пробелов в образовании Майи он с головой ушёл в составление учебной программы, поминутно сверяясь с параметрами срезов психограммы. Старик не обманывал себя простотой задачи, но в процессе работы его всё сильнее и сильнее охватывало беспокойство. Проблемы на пути решения казалось бы рядовой педагогической задачи нарастали как снежный ком. Через пару часов, окончательно поняв, что в одиночку не справиться, Зарубский вызвал Бессмертнову:

– Анна Григорьевна, простите, пожалуйста... Да вы, я вижу, тоже не спите.

– Здравствуйте, Феликс Николаевич. Сегодня внеочередное дежурство.

– По поводу?

– Да, провал с Олегом не даёт покоя директору, - и Бессмертнова вздохнула, что сразу стало ясно, кто в этой ситуации действительно лишился спокойствия.

– Ясно. Ещё раз - простите за беспокойство, - и старик уже готов был оборвать контакт.

– Погодите!
– Анна Григорьевна разом встрепенулась, - А что вы хотели?

– Видите ли, поскольку Майя теперь будет находиться в заточении в моём домене, то решил хоть немного её образовать. А то ведь совсем девчушка тёмная. Но с её психограммой... Пожалуй, проще повеситься. Вот хотел испросить помощи. Вдруг вы дополнительные тесты делали.

– А ведь я могу вам помочь.

– Серьёзно?

– Да. Я проводила отдельные тесты на восприимчивость. Там практически полная аналогия с педагогикой. Сейчас сброшу вам.

– Да, да. Я уже в курсе. Спасибо вам огромнейшее!

– Благодарить особо не за что. Результаты...
– Анна Григорьевна замялась, - С памятью у девочки проблемы. Сами сейчас увидите. В своё время она вряд ли хорошо бы училась. Так что скорректируете сами программатор. Да, так же у неё очень сильный крен в сторону восприятия звуковой информации. Так что длительных бесед вам не избежать...

***

Изучив выжимки из тестов Бессмертновой, к исходу ночи Феликс Николаевич худо-бедно представлял учебный процесс Майи. И полученные выводы его совершенно не радовали. Скинуть на пси-программинг львиную долю передачи учебной информации оказалось невозможным. И это на памяти Зарубского был первый случай, когда новейшая технология не стыковалась с мыслительными процессами на основе плазмокристалла.

Кряхтя, разогнув поясницу, Феликс Николаевич подошёл к окну. Непроглядная темнота раннего зимнего утра оптимизма не прибавила. Усталость свинцом налила тело, голова гудела как колокол. И старик благоразумно решил ещё хоть немного поспать. Но вызов директора НИИ тут же поставил крест на перспективе отдыха в объятиях перины:

– Доброе утро! Феликс Николаевич, как продвигается работа с Майей?

– Здравствуйте. С Майей мы ещё не начали работать, - и тут же осознав, что сморозил глупость, поправился, - Вернее сказать, не начали работать с учётом новых результатов тестов, проведённых Бессмертновой. Майя ещё спит...

– Я в курсе о тестах, - перебил Цапин, - Предоставьте мне план вашей работы с Майей на сегодня. Немедленно!

– Э... пожалуйста, - у Зарубского от испуга разом прояснилось в голове.

Цапин полминуты бегал по строчкам, а потом выплеснул:

– Зарубский! Вы с ума сошли? Или как это прикажите понимать?

– Я не вполне...

– Ваше время на общение с объектом не превышает сорока процентов от общего объёма!
– проорал директор НИИ, для пущего эффекта поднявшись из кресла.

– Да, но остальное время отведено на виртуальные лекции, а моя работа...

– К чёрту вашу работу! Вы ещё не поняли, что объект и есть ваша работа? Первейшая и единственная! И если в ней не будет успеха, то другая работа вам не понадобиться?
– и перейдя на зловещий шёпот, добавил, - Я доступно объяснил?

***

Уже первые несколько минут, проведенные Феликсом Николаевичем в интенсивном общении с Майей показали, насколько тяжек будет педагогический процесс. Установив необходимый уровень доверительного общения, растопив пресловутый лёд недоверия, Зарубский внезапно обнаружил, что общается с совершенно незнакомым человеком. Тихая, всего опасающаяся Майя пропала без следа. И появилась девушка с бешеным темпераментом, настроение которой менялось поминутно. И эта особенность действительно не давала ей сосредоточиться на усвоении какой-либо информации. Слушать виртуальную лекцию она не могла совершенно. Ибо каждую фразу переспрашивала. И не потому, что не поняла. Феликс Николаевич был глубоко шокирован её азартным желанием поспорить ради самого процесса спора. А уж временами просыпавшая упрямость могла запросто свести в могилу от зависти любого осла. Но проходила минута, и спокойные логичные доводы она принимала с истинно шпионским недоверием. И тут же разражалась радостным смехом, глядя на испуганного и одураченного учителя. За первый час такого общения Феликс Николаевич ни секунды не провел без опасения схватить инсульт. Но когда в очередной раз Майя разбушевалась, он просто встал и заявил:

– Майя, я более ничего не смогу тебе объяснить.

Он повернулся и зашагал прочь. Вырвавшаяся из оков страха Майя хотела крикнуть что-то веселое, но осеклась увидев в глазах старика слёзы. И уже сама, обливаясь слезами, кинулась просить прощения.

В тот день они проговорили несколько часов. И старик узнал ещё одну Майю - нежную, трогательную, по-детски наивную и по-взрослому рассудительную, понимающую в людях гораздо больше его самого, и совершенно не разбирающуюся в простейших премудростях. Рассказанная история жизни повергла Зарубского в ужас. И он уже не замечал бегущих по щекам слёз. Майя, как нахохлившийся воробушек, прижалась к старику и говорила, говорила...

К обучению они смогли вернуться только вечером, когда до приезда за Майей электромобиля из НИИ оставалось меньше часа. Но что-либо конкретное Феликс Николаевич сообщить не успел. Майя посмотрела на Зарубского с доселе неведомым спокойствием. Её вопрос в очередной раз ошеломил старика:

– Вы сказали, что не любите споры... Почему?

Зарубский несколько раз вздохнул.

– Видишь ли... Спор предполагает, что имеются как минимум две стороны, задача которых доказать свою правоту и неправоту оппонента. Но это то, что лежит на поверхности. А если заглянуть глубже? В реальности каждая сторона до начала процесса выяснения отношений права. Права не просто для себя, так как ей хочется выглядеть в собственных глазах успешно. Давай не будем рассматривать такой вариант спора. Это даже не спор, а препирание баранов. В споре разумных людей права каждая сторона на основании той информации, что она имеет до начала спора. Это уже в процессе спора выплывают новые подробности и факты, которые влияют на позицию той или иной стороны. В этом случае сторона с меньшим объемом информации оказывается в проигрыше. Но ведь это выяснилось уже после начала спора! До начала момента выяснения новая информация еще не существовала для проигравшей стороны. И основываясь на своей информации, она была безусловна права. Но в процессе спора произошел обмен информацией. Именно обмен информацией и выработка правильной позиции по какому-либо вопросу и есть суть спора, - Зарубский на несколько мгновений замолчал, приводя мысли в порядок, - Правота как и правда - вещь субъективная. И даже иллюзорная. Ведь если в споре участвовали двое, один отстоял свою позицию и, казалось бы, победил. Но тут появляется третий с еще большим объёмом информации. И он становится установителем истины. А потом приходит четвёртый... В результате ни в каком споре истина родится не может. Так как конечной истины нет в реальном мире. Более того, в подавляющем количестве случаев, спор не приводит даже к какому-то приближению к истине. Ведь и информация, которой козыряют стороны - вещь относительная. Потому споры никакого смысла не имеют. Ибо глупо отрицать природу человеков, которая заставляет их думать, что они сами всегда правы.