Второй шанс

– Наверно я всё-таки пойду в десятый класс, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс подросток.

Пётр удивлённо посмотрел на него и покрутил пальцем у виска.

***

– Только через мой труп! – не сдержалась учительница русского языка, случайно зашедшая в директорский кабинет.

Сергей не стал откладывать решение в долгий ящик, а на следующее же утро после завтрака отправился в школу писать заявление.

– Ирина Викторовна, – покачал головой директор, и опять обратился к мальчику, – Серёжа, ты хорошо подумал? Сдавать ЕГЭ гораздо сложнее. Ты уже выяснил, сколько баллов и какие предметы нужны тебе для поступления?

Подросток просто кивнул, чувствуя себя не очень уютно. Ну почему руссичка ещё здесь? Он же всё-таки не провалил её предмет.

– Леонид Петрович, – не сдержалась женщина, – Кузнецов еле переступил минимальный порог. Ему делать нечего в десятом классе!

– Неужели изменились правила русского языка?! – не сдержался Сергей. – Вот понимаю, математика…

Ирина Викторовна от такой наглости просто задохнулась. Зато директор, наоборот, улыбнулся. Серёжа понял, что сыграл верно: Леонид Петрович в прошлом был учителем математики.

– И всё же, – вернулся мужчина к проблеме. – Сергей, ты понимаешь, что программы всех предметов будут намного сложнее? Тебе за эти два года придётся выучить материала больше, чем за все предыдущие пять лет.

– Но и я старше, – разумно ответил подросток. – Тем более на ЕГЭ мне нужны только русский и математика.

– Сергей, а ты не думал поступить сперва в техникум, – фальшиво-ласковым тоном предприняла очередную попытку отговорить ученика женщина. – Получил бы техническое образование, а потом поступил бы в свой ВУЗ. После техникума по специальности берут сразу на третий курс.

– Во-первых, это будет уже не бюджетное место. Во-вторых, если я поступлю в академию после одиннадцатого класса, то мне продолжат платить пособие, а после техникума, когда у меня будет уже на руках специальность, – нет, – благодаря мысленно Васю за правовое просвещение, аргументировал свой выбор Серёжа. – И, наконец, в-третьих, моя специальность изучается только в ВУЗах, и мне всё равно придётся поступать на первый курс.

Ирина Викторовна поджала губы и, пробормотав «За результат не ручаюсь», положила какие-то документы на стол директору и вышла из кабинета. Леонид Петрович кивнул ученику на стул, дал бумагу и ручку:

– Пиши…

Так Сергей выбрал свой путь. Оставалось зайти к директрисе детдома и поставить в известность о своём решении. К счастью, право выбора у него было.

Глава 4. В поисках правды

Удивительно, но как только Сергей определился с учёбой, даже дышать стало легче. Будто тот груз, что давил на плечи с начала лета, невидимо испарился. Полчаса назад он вышел из кабинета Фаины Михайловны. Директриса наверняка сегодня была в хорошем настроении.

– Кузнецов? Зачем пожаловал? – спросила женщина, не отрываясь от компьютера, когда воспитанник робко вошёл в кабинет.

– Я это… в школе останусь, – растерявшись, промямлил Сергей.

Он-то надеялся передать информацию через секретаршу, а та устроила ему личную аудиенцию с «Сиреной». Так за глаза все называли директора: уж больно громко она кричала, когда её выводили из себя.

– Это окончательное решение? – мельком окинула его оценивающим взглядом Фаина Михайловна.

– Да. Я уже в школу отнёс аттестат и заявление написал.

– Хорошо. Можешь идти, – отмечая что-то в лежащей на столе записной книжке, отпустила его директриса.

Не веря своему счастью, подросток замешкался. Фаина Михайловна подняла на него вопрошающий взгляд. Сергей почувствовал слабость в ногах от этого рентгеновского взора. Пробормотав «До свидания», он шмыгнул за дверь, как какой-нибудь испугавшийся первоклассник. Наверно, бояться эту сухонькую старую женщину у него было уже на уровне инстинкта. Поборов некстати возникшее чувство стыда, он отправился в свою комнату.

И вот теперь он вальяжно возлежал на своей заправленной кровати и всей грудью вдыхал свежий воздух, проникающий в открытую форточку. Он чувствовал себя марафонцем, пробежавшим километров десять и пришедшим к финишу первым. Навскидку он даже не мог вспомнить, когда ему здесь было столь хорошо. Будто после многих лет оказался, наконец-то, дома.

– Эй, чего разлёгся? – в комнату вошёл мрачный Пётр. – И перестань улыбаться, как идиот.

– Мы, в общем-то, не друзья, чтобы такими фразочками без последствий бросаться, – лениво заметил Сергей, продолжали блаженно валяться.

– Друзья-не друзья, а после стольких лет в одной комнате, по крайней мере, должны были стать родственниками, – выдал сосед, тяжело опускаясь на стул своего рабочего стола.

От удивления Серёжа даже привстал на локтях, посмотрев на спину собеседника:

– Что случилось-то?

– Да отца досрочно выпускают. Сегодня суд был, – нехотя ответил сосед.

– Ну так это же здорово! Ты же сам хотел, чтобы он забрал тебя отсюда, – не понял Сергей.

– Сирена к себе вызвала. Говорит, что в конце месяца назначили заседание. Хотят лишить и его родительских прав, «из-за потенциальной опасности», – передразнил Петька директрису.

– Думаешь, лишат? – без насмешки спросил Серёжа.

Сосед повернулся к нему. В тёмно-карих глазах подросток прочитал обречённость.

– А то, – отводя взгляд и сжимая кулаки, ответил Пётр. – Во-первых, у него нет отдельного дома, а жить с мамкой нам вряд ли позволят. Во-вторых, он пьёт не меньше её, да ещё и дебоши в селе устраивает. Ну и только из тюрьмы. Какой судья отдаст такому асоциальному типу ребёнка, – скривился одноклассник.

– Ну, зато ты ещё два года будешь с нами, – попытался приободрить его Сергей. – На базу вместе поедем.

– Тоже мне – велика радость. Какой-нибудь закрытый лагерь для трудных подростков, как всегда.

Петя замолчал, погружённый в свои невесёлые мысли. Для него лишение отца прав было катастрофой вселенского масштаба.

– Зато здесь кормят, – попытался отвлечь его Серёжа. – Печку топить не надо, огород копать…

– Да заткнись ты, – грубо оборвал его Пётр. – Без тебя тошно.

Пожав плечами и не желая больше находиться с «родственничком» в одной комнате, Сергей отправился во двор. До обеда оставалось меньше часа, так что гулять воспитатели не отпустят, а вот на крыльце постоять или на площадку – пожалуйста.