Второй всадник

— И Новая Слобода? — прожевав конфету, спросил Воронов.

— Не. В Новой Слободе нам разрешили только на территории поместья выращивать всё, что захотим. Это один из немногих городов, где аристократов уровняли в правах с простолюдинами. Не предусмотрено никаких преференций даже для сильнейших родов империи. Поэтому никто из высших слоёв общества не любит отправлять своих детей учиться в Новую Слободу.

— И зачем тогда здесь есть отдельные кварталы с особняками аристократов? Сидели бы в столице или где они там сидят и считали себя лучше остальных, — пожала плечами Мира.

— Затем, что никто не может отказать императору. Если он сказал отправлять детей учиться в Новую Слободу, так все и сделают. Отец говорит, что некоторые способности должны находиться под постоянным контролем со стороны государства.

— Как наши, — согласился я.

— Как ваши, — подтвердил Александр Михайлович.

Когда он вошёл в кабинет, каким образом мы его не заметили и, самое главное, как давно он слушает наш разговор, было совершенно непонятно.

— Здравствуйте, Александр Михайлович, — произнесли мы в один голос. Только Гришка немного выбивался, доедая последнюю конфету.

Бродский посмотрел на нас по очереди, затем покосился на гору фантиков у себя на столе и пустую вазочку, после чего тяжело вздохнул, натужно улыбнулся и закрыл за собой дверь, для чего-то проверив, есть кто-нибудь в приёмной или нет.

— Здравствуйте, ребята, — начал директор, сев на своё место. Но перед этим он достал из ящика упаковку шоколадных батончиков и высыпал их в вазочку под одобрительные кивки Воронова. — Прошу прощения, я не собирался подслушивать ваш разговор. Просто так получилось. Но могу сказать, что Елена права. Аристократы не очень хорошо чувствуют себя в Новой Слободе из-за ограничений, установленных императором. Именно из-за этого в школе учатся в основном простолюдины. Хотя мы по праву заслуживаем звание лучшей магической школы в империи и каждые три года доказывали это на всеимперской олимпиаде по магии.

Мы с ребятами переглянулись, прекрасно понимая, что директор упомянул об этой олимпиаде не случайно.

— И раз ваша четвёрка в сборе, то я хотел бы именно вам предложить представлять нашу школу на олимпиаде в следующем году.

— Соглашайтесь, — заговорил Каспер. — Даже не представляете, насколько это весёлое мероприятие. Именно на такой олимпиаде я нашёл своего скакуна.

Глава 8

— Саша, вот скажи мне честно, это же не твоя идея — отправить великолепную четвёрку на олимпиаду по магии? Я тебя очень хорошо знаю и уверен, что ты бы так не поступил.

Александр Михайлович тяжело вздохнул. Князь Донской, его первый учитель магии, оказался очень проницательным человеком. А ещё он смог сильно удивить Бродского, когда оказался на пороге его кабинета.

— Вы правы и не правы одновременно. Идея возникла у меня после очередного случая, в котором я, многие преподаватели и охрана школы сражались с ожившими иллюзиями. Достаточно сильно пострадал второй этаж.

— Это там у вас установлены защитные контуры Неймара?

— Совершенно верно. И они не выдержали. А в тот момент в школе находился только один из четвёрки. После произошедшего у меня был очень интересный разговор с Аристархом Павловичем Власовым.

— Правая рука Романова. Человек, который имеет практически неограниченные возможности внутри ведомства, — напомнил для себя собеседник Бродского.

— Всё верно. Власов мне тогда рассказал очень занимательную историю о собственном детстве. Правая рука Романова в подростковом возрасте был совершенно неуправляем и уже к одиннадцати годам несколько раз попадал в полицию с очень серьёзными обвинениями.

— Кажется, я начинаю припоминать. В то время только-только зарождалась традиция проводить соревнования по магии между имперскими школами.

— Всё верно. Так вот, столичной школой тогда руководил Эмануил Елисеевич Ромодин. Также правая рука Романова, но Дмитрия Ивановича — отца нынешнего главы тайной канцелярии. Он приметил Власова и пару лет безуспешно пытался наставить его на путь истинный. Но ничего не получалось. Никак парень не хотел слушать взрослых. Ему ничего не было интересно, кроме кутежа, драк и зажимания визжащих аристократок. А так как у парня оказались весьма специфические магические способности, относились к нему весьма снисходительно.

— Саша, ты сейчас описываешь половину моих студентов. Там каждый второй обожает курить, драться и зажимать аристократок, — рассмеялся князь.

— Это уже в университете, а Власов тогда обучался в школе. Совсем другой коленкор. Ромодин прекрасно понимал, что рано или поздно Власов доиграется, и его просто убьют, несмотря на защиту школы. И тогда он предложил парню представлять столичную школу магии на всеимперских соревнованиях.

— Погоди, кажется, я припоминаю, что фамилия Власов несколько лет подряд стоит на первом месте среди победителей олимпиады. Просто это было уже лет шестьдесят назад.

— Шестьдесят три, если быть точным, — поправил князя Романов. — Власов мне многое рассказал про то время и как он изменился после того, как появилась цель стать лучшим среди других магов своего возраста.

— Получается, что таким образом ты хочешь пробудить в детях чувство азарта?

— Таким образом я хочу, чтобы они все свои силы вкладывали в подготовку к олимпиаде и оставили школу в покое. После той выходки с иллюзиями мне с трудом удалось удержать четырёх преподавателей. Где я найду им замену? Да пока подходящий человек пройдёт необходимые проверки, мне самому придётся затыкать все дыры, и то этого будет недостаточно!

После этих слов старый князь начал смеяться. Долго, заливисто, пока не начал кашлять.

— Всё с тобой понятно, Саша. Либо разбираешься с детьми и пускаешь их неуёмную энергию в мирное русло, либо ищешь новых учителей. Незавидная ситуация, но и ничего страшного в ней я не вижу. Директор — это не только руководитель, но в первую очередь преподаватель, который должен давать свои знания детям.

На этот раз настал черёд Бродского смеяться.

— И это мне говорит человек, который в последний раз выходил за кафедру лет двадцать назад?

— Это другое, — даже не моргнув, ответил князь. — Под моим руководством почти шесть тысяч человек профессорско-преподавательского состава. А всего — больше шестнадцати тысяч сотрудников. И помимо них — тридцать тысяч студентов. Это школ магии в империи больше двадцати, а университет всего один.

— Сдаюсь, — поднял руки вверх Бродский.

— А у тебя, Саша, и полсотни вместе с охраной и уборщицами не наберётся. Да и учеников — три сотни максимум. Так что…

— Понял вас, Валерий Владимирович, — скривился директор Новослободской школы магии. — Но идея с выдвижением великолепной четвёрки на олимпиаду мне очень нравится.