Выбор принцессы
Шрифт:
– Здравствуйте, Сейнал! Как вы себя чувствуете? – Юноша вздрогнул от неожиданности и, судорожно прикидывая, в порядке ли его одежда после экстремального путешествия по коридорам дворца, повернулся к говорившему. Его Высочество принц-консорт Рейт, герцог Оттори, сидел в мягком кресле у окна, откинувшись на высокую спинку, и смотрел на незваного гостя внимательно и серьёзно. Тонкие пальцы небрежно придерживали страницу лежащей у него на коленях древней, ещё бумажной книги. На столике у его правого локтя переливался в струящемся из окон солнечном свете, отбрасывая на чёрный с красной вышивкой шёлковый халат принца радужные блики, хрустальный бокал с вином. Сейнал замер, не в силах отвести глаза от открывшейся ему картины, его душа художника изнывала от желания нарисовать представшее перед ним великолепие, причём немедленно!
– Сейнал? – Лёгкое удивление в голосе принца-консорта вернуло его на землю, грубо выдернув из мечтаний о будущем шедевре. Юноша моргнул, сбрасывая
– Со мной всё в порядке! – торопливо заверил он удивлённо приподнявшего бровь принца и поторопился объяснить своё появление в императорских покоях, пока Его Высочество не заподозрил гостя в чём-нибудь нелицеприятном: – Простите, просто я не ожидал, что попаду к вам. Женщина-диин не сказала мне, куда мы идём, я… – Юноша сбился и замолчал, прекрасно понимая, какими жалкими выглядят его беспомощные попытки оправдаться. Он стиснул зубы, ожидая, что ему укажут на, мягко говоря, фантастичность его истории, и хорошо, если сделают это вежливо. Но к его удивлению, принц-консорт понимающе кивнул и беспечно заметил:
– Их обычная манера. Иногда у меня создаётся впечатление, что они специально играют на нервах окружающих их людей, но моя жена продолжает утверждать, что такой эффект достигается ненамеренно. Поскольку она знает диинов лучше, остаётся только верить ей на слово.
Сейнал невольно улыбнулся мягкому юмору, прозвучавшему в словах принца, и осторожно произнёс:
– Я прошу прощения, что помешал вам, Ваше Высочество, и, если вы не против, покину ваши покои.
– Вы не помешали. И зовите меня Рейт, наедине церемонии не так уж необходимы. Думаю, нам есть о чём поговорить. – Принц-консорт закрыл книгу и аккуратно положил её на столик рядом с бокалом, юноша каким-то краем сознания отметил точность и выверенность его движений, явно свидетельствующих о том, что Его Высочество знаком с боевыми искусствами не понаслышке. Следующие слова принца застали его врасплох. – Вы обеспокоены выбором моей дочери и пытаетесь решить, как вам следует поступить в непростой ситуации, в которой вы оказались из-за очередных вывертов высокой политики и государственной необходимости. Я прав?
Сейнал ошеломлённо смотрел на лениво перебирающего вышивку на рукаве принца-консорта, который смог вот так запросто угадать то, что беспокоило его в последнее время, и не знал, что ему следует ответить, чтобы не выставить себя дураком и случайно не задеть чувства собеседника. Признаться в том, что предположения Его Высочества оказались очень близко к истине, значило вольно или невольно оскорбить принцессу, а соврать… Почему-то он было уверен, что в этот раз ему подобное не удастся. Словно поняв его сомнения, Рейт улыбнулся и кивком предложил своему гостю занять место в кресле напротив. И когда Сейнал присел на краешек, настороженно наблюдая за ним, принц задумчиво продолжил, словно не замечая растерянности гостя:
– Вас удивляет, что я так точно угадал ваши переживания? – Юноша судорожно кивнул, окончательно запутавшись в происходящем. В его душу начало закрадываться подозрение, что не только Императрица и её дочь отличаются странностями, похоже, подобным пороком страдает вся императорская семья. – Ответ на удивление прост – семь лет назад я точно так же раздумывал над тем, как мне выкрутиться из создавшейся ситуации, не оказавшись на всю жизнь привязанным к непонятному существу, которое я первую половину времени боялся до безумия, а вторую – испытывал отчаянное желание прикончить на месте. Но затем я с удивлением обнаружил, что Эфа при всех своих выходках, способных довести более впечатлительного человека до седых волос, отличается одной, с моей точки зрения, бесценной особенностью – если она считает кого-нибудь достойным защиты, то будет защищать его, несмотря ни на что. Не задумываясь о последствиях для себя лично, при необходимости игнорируя государственные интересы, она будет бороться до последнего и при этом никогда не причинит своему избраннику вреда. Вот и всё… За время нашей совместной жизни Эфа не раз рычала на меня, выражая своё неудовольствие моим поведением, особенно если я умудрялся подвергнуть свою жизнь чрезмерной, с её точки зрения, опасности, но ни разу даже случайно не нанесла мне и лёгких повреждений. Она беспокоится о сохранности моей персоны гораздо больше меня самого, и порой это очень утомляет, но такова её природа. Эра будет вести себя точно так же. Это даже не воспитание – это что-то на уровне подсознания, инстинкт, если хотите. Они смертельно опасны для любого существа, кроме меня, и, судя по решению Эры, вас.
– Почему вы мне это говорите? – Сейнал чувствовал себя невероятно неуютно, выслушивая откровения малознакомого человека, но в то же время не мог побороть любопытства. Он не помнил, какие отношения были у его отца с матерью, однако уже успел насмотреться на семейную жизнь своего родителя с мачехой и представлял себе отношения супругов как бесконечную череду
скандалов и интриг, в которых победителем оказывается более безжалостный и сильный, а проигравший получает неприятные сюрпризы. И информация о том, что в семье, с его точки зрения, гораздо более опасных людей, чем его родители, заведено по-другому, стала для него откровением.– Потому что знаю Эру и знаю, как трудно ей выбрать человека, которого у неё не возникает желания убить на месте. – Принц вздохнул. – И если уж она такого нашла, я не хочу, чтобы всё сорвалось только потому, что её избранник находится во власти заблуждений.
Сейнал невольно поёжился от тона, каким это было сказано. Его Высочество действительно любит свою жену и дочь, если рискнул ради них заговорить о самом сокровенном с практически незнакомым человеком. Юноша почему-то сразу поверил в то, что принц с ним абсолютно искренен, и теперь никак не мог решиться ответить ему тем же. Слишком он привык скрывать свои мысли и чувства от окружающих, до сих пор он позволял себе быть без маски только с отцом иногда… и с Эрой! Сейнал округлил глаза, внезапно осознав, что пока не узнал, кто его странная собеседница, он умудрялся в разговорах с ней не только не притворяться, но ещё и делиться самым сокровенным. Это ошеломительное открытие заставило его посмотреть на всё происходящее под другим углом, и он неожиданно для себя выпалил:
– Эра предлагает мне объявить о помолвке, а в будущем, если я пойму, что не могу быть с ней, обещала расторгнуть наше соглашение…
– Вполне в её духе. – Принц улыбнулся и поднёс к губам бокал с вином, продолжая искоса поглядывать на собеседника. – Можете быть уверены в том, что она своё обещание выполнит. Если вы, конечно, этого захотите. Но позвольте высказать предположение: через год-два вы не сможете представить свою жизнь без вредного, непредсказуемого существа, которое будет доводить вас до белого каления по семь раз на дню и при этом как-то находить время на решение государственных проблем, с которыми любой нормальный человек не рискнёт связываться ни за что на свете, опасаясь за свой рассудок.
Сейнал улыбнулся нарисованной собеседником картине и задумчиво заметил, опустив взгляд на сложенные на коленях руки:
– Странно всё-таки, пока я не знал, что девушка-диин, с которой я обсуждаю особенности разных периодов изобразительного искусства, – принцесса, мне было на удивление легко с ней разговаривать, а потом всё изменилось…
– Изменилось? Или вы решили, что изменилось? Неужели, после того как Эра вам представилась, она начала вести себя по-другому?
Юноша вскинул голову и изумлённо взглянул на принца, который уже не первый раз перевернул его представления о ситуации с ног на голову. Действительно, с чего он взял, что, после того как он узнал, кто перед ним, всё стало иначе? Только потому, что наконец выяснил имя своей собеседницы? Глупость несусветная!
Погружённый в свои размышления, он не заметил, что Рейт наблюдает за ним с едва заметной улыбкой на губах. Герцог Оттори не сомневался, что его дочь уже сделала всё необходимое, чтобы обеспечить нужное ей решение, но почему бы не помочь ей немного? Тем более если он прекрасно знает, что в данный момент чувствует юноша, а значит, вполне способен избавить его от лишних сомнений.
Глава 18
Хиза ещё раз внимательно прочитала показания на дисплее биорегенератора и повернулась к замершему у окна Лотану. Человек до сих пор прибывал в, мягко говоря, расстроенных чувствах, и на этот раз она вполне понимала его ощущения. Женщина-диин никак не могла собрать фрагменты головоломки и вычислить причину странной жестокости этого непонятного Тзора. Его поведение совершенно не походило на поступки даже самого последнего негодяя аристократа. К тому же логика женщины, детей которой теперь она могла назвать своими, тоже ускользала от её понимания.
Хиза осторожно прикоснулась тыльной стороной ладони к прозрачному пластику биорегенератора мальчика и нахмурилась, уловив фрагмент мучающего ребёнка кошмара. С этим нужно было тоже что-то делать. Дети были на грани нервного и физического истощения и нуждались в лечении, расспросить их о том, что произошло, пока не представлялось возможным, а прибывший с ними наставник явно был не в состоянии прояснить обстановку. Единственная стоящая информация, которую удалось от него получить, – это то, что мальчика зовут Лио, а девочку – Лиа. Больше ничего нужного старик не знал, пребывая в убеждении, что на его голову и голову его воспитанников обрушилась кара Саана. Очень познавательно. Нет, Хиза, конечно, уважала чужие верования, но сильно сомневалась в том, что в данном случае стоит винить божественное вмешательство. Скорее всего, причины следовало искать в гораздо более прозаических вещах, – например, в банальной зависти или жажде власти, но наставник явно не разбирался в подобных нюансах. Оставалось попытаться выяснить что-нибудь у Лио и Лиа. Н-да, оригинальные имена! Особой фантазией человек, которого до последнего времени считали их отцом, явно не отличался либо не счёл нужным серьёзно отнестись к данному вопросу. И то и другое характеризовало его не с лучшей стороны.