Выбор

Снова снимаю телефонную трубку и набираю номер. Гудки... Гудки... Вдруг появилось ощущение пустоты на той стороне, словно там все вымерло и никто мне не ответит. Щелчок, шипение.

– Слушаю.

– Мистер Вайнант...

Гилберт отошёл к окну, он не хотел слышать наш короткий негромкий разговор. Тихо звякнула положенная на рычаг трубка, он обернулся и просто сказал.

– Поехали, Клайд.

Автомобиль остановился у невысокой, но массивной ограды. Старая крупная кладка, по верху тянется фигурно выкованная решетка. Роберта на этот раз осталась в доме, Гилберт попросил. Он тогда усмехнулся, странно усмехнулся, коснувшись ее плеча. Увидел, как Берта вздрогнула, он раньше так никогда не делал.

– Отпусти его ненадолго, Клайд потом тебе все расскажет.

Она пристально посмотрела на нас, пальцы теребят платок. Увидела, что я смотрю и убрала его в сумочку, пальцы успокоились.

– Мне можно будет узнать?

Гилберт кивнул.

– Можно, Берт.

Высокие ворота заперты, Гилберт с негромким скрипом открывает небольшую калитку слева от них. Невольно поежился под порывом налетевшего ветра, послышался шелест ветвей из-за стены. Поднял лицо к очень чистому сегодня небу, яркие звёзды неподвижно смотрят вниз. Смотрят? Серебристый серпик луны над шпилем небольшой церквушки напротив, в его слабом свете поблескивают старой бронзой стрелки часов. Почти полночь. Час призраков и убийц. Усмехаюсь, а мы? Те, кто пришли на свидание с призраком. И я - убийца. Гилберт распахнул калитку, вошёл внутрь, оглянулся на меня и молча сделал приглашающий жест. Узкий луч фонарика выхватывает из мрака то замшелые плиты дорожки, то заржавленные ограды, то спину идущего передо мной Гилберта. Пока не произнесено ни одного слова, всю дорогу от Уикиги мы тоже молчали. Здесь я не был ещё ни разу. Гилберт замедлил шаги и остановился, я осторожно подошёл и встал рядом. Лучи фонарей скрестились на скромной надписи.

Лора Дайкс

1895 - 1914

Все. Невысокая простая плита черного мрамора, ни фотографии, ни посвящения. Никаких ''от вечно скорбящих...'' Чем-то повеяло от этой слишком лаконичной надписи, чем-то... Как будто подо мной снова распахнулась сумрачная подводная пропасть. Восемь лет прошло. Старая история, причем не думаю, что Гилберт в ней замешан лично. Слишком молод был, почти подросток. А ей было девятнадцать. Он молчит, я стою, вспоминаю: лица, голоса, обрывки фраз... Лица, голоса, обрывки фраз...

''Ваше первое большое дело в Ликурге, дело Лоры Дайкс! ''

Тихий голос, лицо Гилберта, его глаза... Страх во взгляде Дугласа Трамбала. Страх...

''Спроси лучше Гилберта, сынок...''

И Калеб Вайнант быстро, слишком быстро, переводит разговор.

''Никто не знает...''

Рассказ Роберты о ночном разговоре с Джил.

''Расскажу, когда все закончится и мы вернёмся...''

И губы Гилберта сжимаются в ниточку.

''Я живу здесь, на фабрике...''

Узкое бесстрастное лицо Дайкса.

Кто же ты, молчаливый обитатель небольшой комнатки в дальнем закоулке под крышей? Что Гилберту до тебя и твоей дочери? Смотрю на выбитые в мраморе даты и понимаю - дочери. Или... Не Гилберту... Кому? Луч фонаря в моей руке дрогнул, опустил его к земле. Взглянул на брата, он тоже опустил руку, тусклый блеск мрамора погас, сменившись молчаливой матовой чернотой. Молча стоим с ним в круге света, в дальней аллее ликургского кладбища, от входа на которое у Гилберта есть свой ключ. Свой? Тихо спрашиваю, чуть шевельнув лучом, не знаю, куда его направить. На Гилберта не хочу... На могилу... Не хочу.

– Это твой ключ?

Он помолчал несколько мгновений, потом покачал головой.

– Нет, не мой. Но вопрос ты задал правильный, Клайд. И уже догадался, чей он?

Кивнул и направил луч ему в грудь, он немного отступил и присел на небольшую скамеечку, вкопанную в землю тут же рядом. Я остался стоять. Это место - не мое, оно Гилберта и...

– Скажи сам, Гил. Ведь ты позвал меня сюда, зачем играть в вопросы и ответы?

Кивок повторился, послышался тихий вздох, странным эхом налетел порыв прохладного ветра, коснулся разгоряченного лица.

– Это ключ отца, Клайд.

Да. Пожалуй, теперь я сам могу рассказать. Историю Лоры Дайкс и Сэмюэла Грифитса. Все вдруг встало на свои места. Снова мгновенно пронеслись мысли. Воспоминания...

''Алистер Шелби... Вам ведь хорошо знакома эта семья, мистер Трамбал? ''

Вот почему он согласился рискнуть жизнью и приехал тогда... И дело не только в требовании Джил. Совесть. Честь. Пусть и запоздало, но они сказали свое слово. Иного отца у Джил быть не могло. Кого он тогда так успешно защитил? Алистера? Не сходится, тот тоже был слишком молод. Кого?

Гилберт усмехнулся, заметив на моем лице работу мысли, поднял руку, остановив меня.

– Не торопись, Клайд. Думаешь, все уже понял?

Я пожал плечами, нет, не думаю.

– Расскажешь?

– Только обещай мне одну вещь. Кроме Роберты этого не должен знать никто. И... Отцу ни слова, никогда.

– Да, Гил. Так и будет, обещаю.

Темный силуэт на скамейке. Все вокруг затихло, словно слушает вместе со мной. Молчаливая могила. Короткие, отрывистые слова. Иногда непонятно, кто и откуда их произносит, мой брат? Или голос идёт из-под тяжёлой мраморной плиты... Лора... Кэтрин... Вы тоже сейчас здесь. Я знаю.

– Он любил ее, Клайд. Нет, не думай, это не стало банальной интрижкой стареющего хозяина и молоденькой швеи с его фабрики. Не та история. Хотя начиналась она вполне обычно, именно так, как... Как началась история Роберты и... Новая работница, случайная встреча в цеху... Какая-то мелочь стала причиной случайного разговора, я даже не знаю, какая, и что тогда произошло. Может, просто уронила что-то, и отец просто поднял, улыбнувшись. Не знаю. И - это началось. Взаимно. И оба они были - в ужасе. Да, да, Клайд. В ужасе! Отец - потому что не хотел бесчестия ни для себя, ни для семьи, ни для Лоры. Ее отец уже тогда работал на фабрике плотником, помогал тут и там. Сам видел - золотые руки. А Лора... Обещай быть спокойным, хорошо? Она была наивна и доверчива, как Роберта, и так же полюбила. Презрев запреты, разницу в возрасте, положении. Зная, что это - безнадежно. Мало счастья приносит чувство в таких обстоятельствах. Только боль. У них ничего не было, ничего. Отец никогда не пытался перейти эту границу, Лора, видимо, воспринимала это с немалым облегчением. Ведь случись... Что было бы потом? Отец решил стать ей другом, покровителем, ничего не требуя и не ожидая взамен. Был момент, она решила уйти с фабрики, уехать. Отец удержал ее, уговорил остаться. Обещал, что... Она от всего отказывалась, от лёгкой работы, от повышения жалованья. Если хозяин фабрики начнет при всех выделять безвестную работницу, молодую и хорошенькую? Молчишь? Вот именно... Встречались ли они вне фабрики где-нибудь, спросишь?

Я молчу. Ничего не спрашиваю. Вспоминаю.

''Роберта... Что с нее взять, молодая, неопытная... Влюбилась.'' И этот странный взгляд, непонятная мне тогда заминка...

– Очень редко, Клайд, и ненадолго. Просто сидели. Говорили... Может быть, держались за руки. Я не знаю. Шло время, было понятно, что так продолжаться не может. Скорее всего, она бы уехала, отец настоял бы на том, что обеспечит ее. Открыла бы цветочный магазинчик... Вышла бы замуж... И все. Грустные воспоминания, лёгкая печаль.

Черная мраморная плита. Имя. Дата. Вот чем всё закончилось.

– Ее изуродованное тело нашли на озере Скрун возле того самого проклятого вяза, Клайд! Наша Сондра... Возможно, ей крупно повезло, что она решилась порвать с Алистером, узнав про его безумие. Хотя... Не думаю, что он решился бы ее тронуть.

Да. Не решился бы. И это сделал не Алистер, он тогда был слишком молод. Отец? Брат? Друг?

– Как Лора познакомилась с Джошуа Шелби, никто уже никогда не узнает. Как не узнает, как она попала туда в тот вечер. Похитили ее? Заманили? Неизвестно. Но там произошло именно то, о чем прочитала Сондра в своей книге. Отец... Он ничего не мог. Только стиснуть зубы и надеяться на правосудие. Джошуа... Эта братия умеет жестоко лить кровь беззащитных, но отвратительно планирует свои действия. Ты сам это видел на озере Трайн, палатка, вещи сообщницы... Верят в свою исключительность, неуязвимость, безнаказанность. Мне доводилось... Слышал откровения одного... Он держал наотлет бокал шампанского и глубокомысленно говорил о том, что когда ходит в "питомник", чувствует себя призраком из другого мира, бесплотным и незримым. Получил свое, сделал задуманное - и исчез без следа, вернулся в свой уютный сверкающий мирок. Туда никому нет хода, кроме таких же призраков...
– я вижу, каких усилий стоит Гилберту произносить это спокойно.