Выбор

Гилберт поднялся со скамейки и подошёл к надгробию Лоры, положил ладонь на холодно поблескивающую плиту, осторожно провел по ней пальцами. Тихо прошептал.

– А, может, никакая она была не сообщница, братец... Может...

Он оборвал себя, его глаза блеснули в неверном свете фонаря.

– Его взяли, Клайд. Семья настояла, чтобы процесс был закрытым, без публики. Но... Слухи. Город бурлил, ни один адвокат не решался взяться за это дело, даже обещание солидного вознаграждения не привлекало. И тогда... Дуглас Трамбал, новый в Ликурге человек. Честолюбивый, талантливый. И он сумел, Клайди. Развалил обвинение, вдобавок оказалось, что в родне семейки Шелби были безумцы. Нашлись документы, какие-то архивные записи более чем столетней давности из старых лечебниц. Трамбал проделал огромную работу и она увенчалась успехом. Присяжные сделали вид, что поверили... После освобождения Джошуа исчез, больше никто никогда его не видел. Говорили, семья отправила его в кругосветное путешествие и... Что-то там случилось. Домой он уже не вернулся. Трамбал получил свое дело, признание и имя. Почему, спросишь ты? Разве он не достоин был презрения за то, что помог убийце?

Молча смотрю в его мерцающие ледяными отблесками глаза. Покачал головой, не спрошу.

– Общество так же, как и присяжные, сделало вид, что поверило в невиновность Джошуа Шелби. Кто она такая, эта Лора Дайкс? Ради нее признать, что один из них - безумный убийца? Ах, он что-то успел наговорить при задержании? Бедный мальчик, он так был напуган... Пожалеем его.

Глаза Гилберта полыхнули ненавистью, с таким выражением лица он когда-то говорил о своем двоюродном брате. Вдруг стало холодно, как будто этот взгляд получил способность замораживать.

– Уверен, семья позаботилась о нем где-нибудь в Сингапуре, чтобы он никогда не вернулся сюда.

– Да, скорее всего.

Это были первые слова, которые я произнес за все время. Помедлив, тоже подошёл к надгробию, но... Прикоснуться к нему не решился, что-то остановило меня, не надо. Тихо спросил.

– Что было потом с дядей, Гил? Как он это перенес?

Он пожал плечами, вздохнул, оглянулся по сторонам, словно стряхивая с себя наваждение.

– Время, Клайд. Отец сильный человек и справился. Но...

Гилберт оценивающе на меня посмотрел, как будто колебался, сказать или нет. Решился.

– Этот ключ. Он изредка бывает здесь, когда матери нет в Ликурге. И Дайкс...

– Он знает? О дяде и Лоре?

Гилберт кивнул.

– Я не знаю подробностей, но между ними тогда произошел разговор, не знаю, о чем. Когда я начал работать на фабрике, Дайкс там уже был. И положение у него было - особое. Спросил отца, и...

– Он тебе рассказал?

– Да. Не все, не сразу.

– А потом ты узнал и про ''питомник''...

Вот поэтому ты так их ненавидишь. История твоего отца и Лоры. Джошуа... А потом и это... Гилберт прищурился, внимательно на меня посмотрел.

– Кто тебе рассказал?

Усмехнулся, глубже засунул руки в карманы плаща, все ещё зябко.

– Джил рассказала Роберте, а она мне. Вот почему они тогда ночью пили коньяк, уж больно тема оказалась мерзкой.

Меня передернуло, я вспомнил кое-что из рассказа Берты. Гилберт заметил и вопросительно поднял бровь. Вздохнул, откровенность за откровенность.

– Берта вспомнила, что один раз ее куда-то пытались зазвать, Гил. Причем ждали именно ее, кому-то она понравилась...

Он брезгливо дёрнул уголком рта, медленно кивнул.

– Вот так это и бывало, если девушка соглашалась.

Прикрыл глаза, скулы внезапно свело от накатившей ярости... Кто тогда велел Марте позвать Роберту? Кто? Лица... Лица... Кто теперь будет смотреть на Роберту и думать, а я ведь мог бы...? Может быть, ты? Четыре фотографии на столе. Верхняя губа непроизвольно приподнялась в оскале, Марта уже мертва, скоро и твой черед. Усилием воли взял себя в руки, открыл глаза, хватит. Гилберт, похоже, понял мои мысли, дотронулся до плеча.

– Будет нелегко, Клайд. Все, идём.

''По подозрению в двойном убийстве арестован юноша из уважаемой семьи Ликурга''

Газету с этим громким заголовком держат многие из тех, кто сегодня пришел в зал суда. Приглушённый шум голосов, сегодня будут заслушивать свидетелей обвинения. Мы не ездим на каждое заседание, дорога в Амстердам не близка и навалились дела на фабрике, но... Сегодня мы все здесь, с нами Джил, Сондра. Роберта. Дружной троицей они сидят рядом со мной на всеобщем обозрении. Мы ждём. Стук молотка судьи.

– Доктор Морроу, положите руку на Библию и произносите за распорядителем слова присяги.

Роберта

Мы с Клайдом в зале суда, он полон, сегодня заслушивают свидетелей. И один из них сейчас приносит присягу перед жюри и судьей. Высокий потолок, стены, обшитые потемневшими от времени дубовыми панелями. Две большие люстры и стенные плафоны освещают заполненные ряды скамеек, ближе к возвышению судьи и присяжных - сиденья, для более изысканной публики. Нарядные платья, солидные костюмы, блеск драгоценностей. Кое-где в руках виднеются даже небольшие театральные бинокли, публика намерена рассмотреть все в подробностях, не упустить ни малейшей мелочи. Зрелище... Вот что собрало их здесь, сидящих в первых рядах. Не желание справедливости, не стремление узнать правду. Зрелище. Вчера они были в ресторане, театре, кино, на приеме. А сегодня - суд над убийцей, как интересно... Но так только поблизости от возвышения, дальше - угрюмый серо-коричневый цвет простой рабочей одежды. Хмурые угрожающие лица. Смотрю на них с опаской, они слишком похожи на толпу, что пришла за нами на Уикиги. Можно было не ехать, мы вообще как бы и не имеем никакого отношения к происходящему, наши имена нигде не упоминаются. Все внимание - только на Орвиля Мейсона, так и было задумано. Но... Мы все здесь. Повернула голову, словно надо ещё раз убедиться, что Джил рядом, Сондра. Гилберт. Рука Клайда надёжно и уверенно держит мою. Сидим тесной группой справа, во втором ряду. Многие из ликургского общества также находятся сейчас в зале, но... К нам никто не подошёл, ограничились вежливыми кивками издали. Я уже умею различать такие тонкости и понимаю - между нами стена отчуждения. Что теперь будет? Трейси с Ольгой, Гертруда, Белла - тоже здесь. Но и они сидят наособицу, даже с ними чувствуется нечто, что пока надо преодолевать. Даже с Ольгой... Озеро Трайн изменило нас, сделало по-особому близкими, и дорога в этот круг теперь открыта не для всех. Джил... Как ты теперь, с братом, сестрой... Мы все вместе были на Уикиги, потом было так хорошо, после... И так недолго. Осторожно посмотрела на Джил, как она... Губы решительно сжаты, темные глаза поблескивают, оглядывая переполненный тихо гудящий разговорами зал. Она почувствовала мой взгляд и подмигнула, улыбнувшись. Шепнула.

– Берта, что?

Не могу молчать и скрывать от нее. И пустых отговорок не хочу.

– Джи, посмотри, мы как зачумленные тут сидим. Никто к нам не подошёл, не заговорил. Это ведь нехорошо, - я на миг запнулась и добавила, - ну, ко мне им чего подходить? А ты, Сондра... Гилберт...

Джил обернулась и демонстративно осмотрела зал, несколько раз задержав взгляд. Вижу, как улыбнулась кому-то, наверное, Гертруде с Трейси. Мне неудобно оборачиваться вместе с ней, смотрю на лицо. Джил пожала плечами и склонилась ко мне, зашептала.

– Не обращай внимания, Берт. Или жаждешь познакомиться с Ниной, Бертиной, прочими? Нашими мальчиками? Вон сидят, хочешь, в перерыве тебя им представлю?

Последние слова она произнесла со значением, отлично понятным нам обоим, я вздрогнула. Джил заметила и жёстко усмехнулась.

– Вот именно, подружка. Что тебе до них и выражений их лиц?

Нет, я ведь не о себе думаю сейчас, я и не собираюсь ни с кем знакомиться и разговаривать. И уже не раз просила Клайда вернуться к нам домой. Шепчу в ответ.

– Джил, а вы? Ты, Сондра? Твой отец? Как он теперь, после всего?

Она тихо рассмеялась, снисходительно на меня посмотрела.

– Ох, Берта, ну какая же ты ещё наивная... Думаешь, у отца будут проблемы с работой и заработком? Что к нему перестанут обращаться?

Теперь моя очередь пожимать плечами.

– Ну, да... А разве...

Джил толкнула Сондру, та тоже наклонилась к нам поближе, вопросительно посмотрела. Мысленно улыбнулась, увидев, что на ее лицо начали понемногу возвращаться краски, румянец. Хотя он пока скрыт под тонким слоем пудры, закрывающим царапину.