Выбор

Тот день остался в памяти отрывками, например, я совершенно не помню, кто из девушек были Весна и Лето, не помню, кто был с ними в автомобилях. О чем говорилось на праздничном приеме, кто там был... Туманная полоса лиц, образов... Невнятный гул голосов, из которого невозможно выделить слова. Вот зрение и слух обостряются, картинка становится четкой, залитой ярким весенним солнцем. Шум голосов разделяется на слова, которые можно понять. Щелкание затворов фотоаппаратов, вспышки магния. Слышу, как кто-то из фотографов светской хроники просит Роберту встать, чтобы получился снимок покрасивее. Она нерешительно смотрит на Гилберта, он с улыбкой ободряюще кивает. Да, Гилберт. Из чистого озорства мы с ним поменялись местами, использовав наше сходство, и он сопровождает Берту, а я - Констанцию. Ещё и костюмы надели почти одинаковые. Если смотреть издали, то вполне можно спутать. Смотреть издали...

Роберта встала, раздались аплодисменты публики, фотографы ещё рьяней защелками камерами. В первых рядах вижу хлопающих Джил, Трейси с Ольгой, Гертруду...

– Роберта делает успехи, Клайд, - низкий мелодичный голос Констанции, она улыбается, - и все только начинается.

Прищурившись, смотрю, как Роберта робко улыбается, оглянувшись на нас. Мы приветственно помахали ей, я посигналил, осторожно держась позади их автомобиля. Наша очередь проходить сквозь строй, повернулся к Ки.

– Пора и вам блеснуть, Констанция...

Громкий хлопок, на который я в первую секунду не обратил внимания. А во вторую... Оседающий, падающий на бок Гилберт, ещё успевший рывком за руку свалить Роберту на дно автомобиля... Успевший нажать на газ... Дальше я уже не думал, команду приняло подсознание. Коротким безжалостным толчком сбил Констанцию с ног, между сидений.

Разбегающиеся в стороны люди, крики, вперёд, вперёд... Автомобиль Гилберта косо уткнулся в кирпичное ограждение, с визгом тормозов останавливаюсь бортом впритирку, хоть как-то прикрыть их. Жду выстрелов, но их нет. Быстро, быстро...

– Ки, лежать!

Одним прыжком перемахиваю к Гилу и Берте, она неподвижно лежит за передним сиденьем, куда он ее успел повалить, в груди разлился мгновенный холод...

– Берт!

Нависаю над ней, прикрывая собой, пальцы на шею, есть! Жива! Крови не вижу, обморок? Глаза вдруг распахиваются...

– Клайд...

– Не ранена? Лежи!

Сзади движение, резко оборачиваюсь, готовый ударить, страшно, насмерть. Констанция...

– Гилберт!

Придерживаю ее за локоть, не сейчас.

– Ки, подожди! Лежать!

Склоняюсь над ним, скверно. Бледен, на губах кровь... Лёгкое? Справа на груди смокинг пропитан кровью, и пятно становится все больше. Нож... Он всегда при мне, привычка осталась. Вспороть рубашку...

– Берт, зажми, да, просто ладонью! Гил, глубоко не дыши, понял?

Возле автомобиля топот, сейчас кто? Вокруг творится чёрт-те что, паника, крики, суматоха... А на сердце теплеет, рядом все. Джил... Сондра... Гертруда... Трейси, Ольга... Та уже решительно забирается к Гилберту, подняв подол совершенно скандальным образом, я даже глаза скосил невольно, ого...

– Клайд, не туда пялишься, приподними его! Быстро! И набок кладём, осторожно, раз, два! Гил, открой глаза!

Мы не добили тогда это змеиное гнездо...

Больница, у двери - охрана. На сообщение о покушении Калеб Вайнант молча положил трубку, и через два часа в Ликург ворвалась колонна автомобилей во главе с отцом Констанции и Оливером Рейли. После того, как Гилберта отвезли в больницу Святого Стефана, я оставил там Роберту с Эвелин, Эмилию, и всех наших, под охраной людей Рейли.

– Клайд, куда ты?

– В Баттери.

– Один?

– Да.

Я не оглянулся, но до самого выхода чувствовал пристальный взгляд Калеба Вайнанта.

Весть о покушении уже дошла до ирландского квартала, когда мой автомобиль затормозил возле дома Кэтрин. Меня узнали и начал собираться народ, со всех сторон подходили по два, три человека. Вскоре собралась небольшая, но плотная и сплочённая толпа. Усмехнулся, впору их чем-нибудь воодушевить и куда-нибудь повести, разумеется, после подогрева доброй порцией виски.

– Что вам нужно здесь, мистер Грифитс?

На крыльцо неторопливо вышел Ангус О'Хара, старый отец Кэтрин. С той ночи мы с ним не виделись, с интересом смерил его взглядом. Вскоре после процесса над убийцей дочери они покинули Трою и переехали в Ликург, у них здесь отыскались родственники. Семья пользуется здесь уважением... Мать Кэтрин ненадолго пережила дочь, умерла четыре месяца назад, не выдержало сердце. Старый ирландец все ещё держится прямо, глаза смотрят твердо и пристально, как и в день осады. Сделал шаг к нему и спросил, обведя рукой собравшихся.

– Только что меня пытались убить, мистер О'Хара. По случайности, из-за сходства, выстрелили в моего брата Гилберта, - я очень паскудно усмехнулся, - убийца не сообразил выстрелить ещё раз.

По толпе прокатился ропот, люди придвинулись ближе, они начали понимать, что я тут делаю. Темные глаза Ангуса сузились, губы сжались. Я продолжаю.

– Разве мы не закрыли все счета? Возможно, кто-то в Баттери считает иначе? Если так, то пусть не прячется и не стреляет исподтишка! Год назад вы открыто пришли требовать возмездия и я так же открыто ответил на ваш вызов. Мистер О'Хара! Стрелял кто-то из ваших? Из семьи Мак-Эванс, быть может? В таком случае пусть выйдут! Сейчас!

Ропот стал сильнее, Ангус поднял руку и что-то громко произнес, шум стих. Я жду.

– Мистер Грифитс, мы уважаем вашу храбрость, но вы проделали напрасный путь. Никто из наших в этом не замешан, мы держим слово, так же, как вы сдержали свое.

Я кивнул, другого ответа не ждал.

– Тогда помогите нам найти его, мистер О'Хара. В таких делах мы ведь не рассчитываем на полицию?

На полицию мы как раз рассчитывали, новый мэр Макларен привел с собой весьма решительного шерифа Рэймонда Траммела, краснолицего шестифутового техасца, который не давал спуску никому. Надо ли говорить, что оба - правоверные республиканцы. Когда я уезжал из больницы, встретил их и усмехнулся. Не стоило неизвестным попадать в Гила... Интересно, лежи я сейчас на его месте, примчался бы мистер Вайнант с колонной головорезов мне на помощь?

Гилберт полулежит на подушках, в разрезе больничной рубашки видна плотная повязка на груди после операции. Жесткое лицо ещё больше заострилось, но глаза знакомо прищуриваются. Голос слабый, но уже иронично насмешливый. Констанция не отходит от него, сидит рядом, держа за руку, она тут двое суток. Без сна, без отдыха. Роберта сейчас с трудом уговорила ее поесть, хотя и сама валится с ног, успевая ещё заниматься Эвелин. Если бы не помощь Джил, не знаю, как бы она выдержала. Зато адвокатская дочка получила бесценный опыт укачивания и смены пеленок. Излишне говорить, что в коридоре и вестибюле сидят, лежат или прохаживаются все наши друзья.